Русь и Европа: общие
истоки
Волей случая привелось ознакомиться с рукописью автора
из северо-восточной Эстонии Агура Руотси под общим
названием «Цикл экскурсий по истории Руси — логистика
внешнего наблюдателя». В работе книга первая
носит название «История русского народа»,
книга вторая — «Русь и славяне — величайшая фальсификация
последнего тысячелетия или достоверная гипотеза?»,
книга третья — «Мы от рода русского».
Объемный труд Агура Руотси содержит во многом необычную
и изложенную в занимательном, популярном виде интерпретацию
происхождения русских с использованием данных археологии,
истории, топонимии, этимологии, филологии, включая
латинистику и германистику, этнопсихологии, мифологии
и сопоставления с ранними историческими хрониками,
впервые упоминающими неких росов, русов и т.п. В древности
людей соединяли не только и не столько «кровная» и
языковая общность, сколько общий род занятий и набор
определенных выдающихся личных качеств. Из таких объединений
стали формироваться этносы, считает исследователь.
Здесь нет возможности подробно описать содержание
рукописи, отсюда позволим себе лишь короткие выдержки
из исследования.
* * *
«... еще задолго до того, как появился на исторической
сцене один из самых ярких мировых этносов под именем
— русский, произошел неведомо откуда
«толчок», вызвавший появление на Земле человека с
отчетливо выраженными показателями — настойчивости,
выносливости, целеустремленности, изобретательности.
На выполнение задачи было отведено, ни много ни
мало, целых 10 столетий. Когда закончился срок в 1000
лет, все увидели, что лучше всего с этой задачей справилась
одна-единственная социально-этническая группа людей
— выходцев из среды северогерманских ариев,
— которая уже на начальной стадии эксперимента этноприроды
была поименована как — гребная Свора Род,
а члены этой Своры со временем стали именовать себя
— «мы от рода русского».
Как известно, указанный факт позволил и средневековым
писцам объявить о появлении на сцене европейских народов
нового типа человека, с особыми качественными
характеристиками, знакомыми нам как русский
характер.
Член русского сословия, наделенный соответствующими
чертами русского характера, со временем и стал именоваться
под привычным нам словом — русский.
Автор очень подробно обосновал версию появления наименования
«русский».
Русские, довольно рано ставшие на Восточной равнине
господствующим сословием, превратив аборигенные славяно-финские
народы, обитавшие испокон веков на этой равнине, в
своих подданных, тем не менее оставили открытой дверь
для вхождения в русское сословие, именуемое — русский
род, всем желающим, при одном условии — непременного
наличия у претендента качеств русского характера.
Лицам, личные качества которых не соответствовали
требованиям русского характера, была предоставлена
возможность проживать на Восточной равнине в качестве
подданных русского рода, под различными «сословными»
наименованиями — Работник, Раб, Смерд, Холоп
и т.п..
По тому времени это были всего лишь определенные
ступени в обозначении сословности подданных Руси,
и не имели уничижающего смысла. К примеру, холоп
по тому времени это примерно то же, что в современном
— хлопец.
Во имя справедливости необходимо отметить, что ряды
русского сословия мог покинуть и любой русский, утерявший,
по самым различным причинам, качества русского характера.
Утерявший эти качества получал предназначенное для
таких случаев сословное наименование — изгой
(гоить — стар. русск. —
жить, здравствовать).
* * *
Существовала довольно высокая планка для кандидатов
в русское сословие. Так, к примеру, уже в поздний
период — в годы Петра Первого, чтобы получить право
на вхождение в русское (дворянское) сословие, скажем,
на путях военной службы, нужно было иметь массу заслуг
и наград, дослужиться до воинского звания майора.
А Екатерина Вторая подняла эту планку аж до полковника.
В те времена, когда Русь являлась на Русской земле
господствующим сословием, еще не было такого правила,
установленного по позднему времени большевиками: захотел
быть русским — запишем русским. Было неважно,
являешься ты по своему характеру русским или не являешься.
Отсюда сегодня мы и пожинаем плоды уравниловки — размытый
двойственный портрет среднестатистического современного
русского, каковой в большей степени понимается как
«росcиянин».
* * *
Агур Руотси категорически отвергает предложения «в
обмен на деньги славословить неких викингов, каковые
и стали известными персонажами именно через плагиат
русского характера и славословие». Тем временем,
по мнению автора, в части викингов произошел беспрецедентный
факт именно исторического плагиата. Через деятельность
прарусской общности, сложившейся еще до нашей эры
на берегах Балтийского моря и поименованной автором
как гребная Свора Род, шведами и
датчанами — на основе некой сохранившейся рунической
записи — vkingr, означавшей — идти
в грабительский поход, была выстроена версия
целой эры скандинавской истории. Автор особо подчеркивает,
что «без зазрения совести из образа прарусского
гребца сформировали образ шведского викинга».
И любому, кто традицию такого взгляда будет поддерживать,
они, «заказчики истории», готовы оказать финансовую
поддержку. «Но, — спрашивает автор, — почему
русские должны дарить эту славную страницу прарусской
истории кому-либо?»
Тем более весь континент эпохи Средневековья чаще
всего знал гребные прарусские своры (те, кого
шведы назвали викингами) под такими именами:
во Франции и Германии — как нордманны
или под различными вариантами этого слова (норсманны,
нортманны — «люди с севера»);
в Византии — росы и барбаросы (варвары);
в финно-угорских землях — роотси и руотси;
в германо-балтских землях — ротс, прус, корсь,
кривс; на землях будущей Руси — гости,
со временем — росы, русы.; в арабских
землях и в Испании — русы.
Начиная с 8-го века практически вся раннесредневековая
Европа несколько столетий жила в атмосфере непрерывного
страха перед нашествием этих северных морских сорвиголов,
но никаких викингов в анналах, описывающих страшные
набеги, даже мимолетом не упоминается, нет и континентальных
топонимов, в которых отразилось бы имя «викинг».
* * *
В основе версии автора о возникновении людского сообщества,
получившего со временем этностное имя русские,
лежит предположение, что русский этнос является естественным
продуктом жизнедеятельности, сложившейся в среде раннего
организованного человечества, каковая представляла
из себя (еще до нашей эры) следующие основные
социальные типы людских сообществ: Римский
мир (западная часть континента);
Финские племена (восточная часть
континента); Ираноязычные племена юга
— скифы, сарматы, аланы, анты и т.п. множество; Прарусский
мир севера, включающий в себя нынешние территории
Скандинавии, Эстонии, Литвы, Латвии, Польши, Германии,
Белоруссии, северо-запада России вплоть до Калуги
и Москвы.
Эти сообщества различали друг друга, согласно версии
автора, следующей формулой — «мы такие вот,
а все прочие не такие» или, проще говоря,
действовал естественный принцип различия: свой
— чужой (по мнению академика О.Трубачева,
слово СВОЙ – одно из самых старых в русском языке).
В процессе времени — через контакт этих сообществ,
по большей степени военный, — возникало множество
новых социальных типов, в т.ч. оформлялась уже знакомая
нам современная государственность континента.
Возьмем прарусов — далеких русских предков — индоевропейских
ариев, еще за 2 тысячи лет до нашей эры пришедших
на берега Балтийского моря — прарусские арии также
понимали себя по формуле — «мы такие вот».
Что было у прарусских предков такого, чего не было
у прочих — «не таких, как мы»? Итак,
прарусы, осевшие на берегах Балтийского моря, владели
на то время лучшими («своими») навыками
обращения и приручения лошадей и были всадниками,
были знакомы с («своей») колесной
повозкой и упряжью, пользовались («своим»)
довольно современным оружием — луками, боевыми топорами
(ладьевидные топоры), копьями.
От («своего») известного копья
ведет начало и имя одного из прарусских арийских племен
— германцы (где: her — копье, man — человек).
Это название мы находим и в скандинавских сагах —
хирдманы.
Итак, автор увлекательной рукописи в 500 страниц
об истории происхождения русского народа видит портрет
нашего далекого предка в определенной парадигме: «мы
такие вот, а все прочие не такие». Имели
с германцами общие корни, разделились пращуры на отдельные
этносы согласно роду занятий, месту расселения и особенностям
групповой психологии, и с тех пор у каждого — своя
история, свой язык, своя культура и религия, археология,
топонимика, этимология, национальная психология. Цельность
позиций А.Руотси, кстати, далеко не бесспорных, привлекает,
заинтересовывает необычным экскурсом к общим истокам
европейских народов, в том числе и русского, ко временам,
когда еще не существовало собственно ни немцев, ни
скандинавов, ни русских.
Все три книги весьма объемные, насыщены прелюбопытной
информацией, размышлениями и необычным взглядом на
истоки русского народа.
Редакция
> В начало страницы
<
|
