На желтом берегу,
где тенистые виноградники,
где лодки рыбацкие трутся о пирсы,
укутанные в розы
безмятежного садика,
текут спокойно
ленивые мысли.

Свинцовые тучи
прошли по горизонту.
Пульсом не дрогнули
наши виски.
А вечером слухи
Закату вдогонку —
Не вернулись домой
многие рыбаки.

И слушая звон
Ночью цикадной, яркий факел
Над крышею жгу.
А где-то плачет
Тяжело и надсадно
Старая негритянка
На желтом берегу.

Нас измотал туман.
Стоим пять суток у радаров.
Хоть спички ставь,
чтоб не сомкнулись веки.
А по экрану вновь
На нас ползет, усталых,
Пятно большое и зловеще светит.

Все ближе цель.
Басит неугомонными гудками.
И крик бакланов. Чтоб они пропали!
Но есть контакт — возник перед глазами,
Как призрак скал, дворец в металле.

И тысячи огней.
И музыки веселые разливы.
Улыбок свет. И женских ног мельканье.
Морской экспресс богатых и счастливых,
Как замок грез, как райское дыханье.

И захватило дух
От силы блеска и размеров.
Промчался мир, в котором нас не ждали.
Как с плеч гора, ушел заряд из нервов.
Все затянулись табаком в печали.

Чужая красота и счастье
сердца многих ранят.
Везет же им — почти в раю летящим!
Но тихо с бака сообщил впередсмотрящий
Названье чудо-лайнера — «Титаник».

Золотыми перьями небо над деревьями.
Петухами красными вдалеке закат.
Нам от одиночества чьей-то ласки хочется.
Искры этой нежности долго не горят.

Вот скользит с поклонами синими затонами
Радуга, улыбкой светлою маня.
Высветит из прошлого самое хорошее
И дождем осыплется в холод октября.

Видишь — там, за озером, журавлем колодезным
В юности убитое деревце стоит.
И петляет в осени, прижимаясь к просекам
Речка одинокая — голубая нить.

Не томи советами. Обожаю лето я.
Только в пору летнюю я дотла сгорел.
Лучше разговаривать о вечернем зареве,
Чем тебе рассказывать правду о себе.

Редкими снежинками мчатся над заимками
Облака и падают за сосновый бор.
Все, что было, кануло, а начать все заново
Поздно, моя милая. Глупый разговор.

Когда родился миг коллапса
И время вырвалось из тьмы,
Тогда же появились мы —
Плоды Венеры, слуги Марса.

Возникшие в Семи Лучах
Кипели в пламени фотонном,
Когда искали электроны
Протоны в плазменных печах.

И сбросив атомные цепи,
Свет сотворил Всемирный Дух.
И квантовый замкнулся круг
Великой тайной в Человеке.

А тайна эта — сто печалей
И миллион ночей без сна.
Измена, горе и война....
Под Словом, сказанным вначале.

А Слово это было — Бог!
Но очень хочется проверить,
Тому, кто не умеет верить,
Простую истину-Любовь.

И расплавляя веры свечи
Под тусклым пламенем страстей,
Боимся крест грехов людей
Взвалить, как Он, себе на плечи.

Чтоб попирая практицизм,
На гору Вечности подняться.
Войдя с восторгом в миг коллапса,
В котором ждут Отец и Сын.

Мимо гранитной набережной
В расплавленном отражении огней
Палуба прогулочного катера
Проносила танцующих людей.

Среди веселой компании
Одни молодые шуты.
Стояла нежно-печальная,
Похожая на богиню ты.

В горах на картине Рериха
Играет мелодию Лист.
Белая роза в истерике,
Охлажденная облаком брызг.

По мокрой брусчатке набережной
Я шел, убыстряя шаги.
На палубе прогулочного катера
Долго оглядывалась ты.

Ладони застыли на клавишах,
Черный рояль молчит.
В пыльной шкатулке Палеха
Первая скрипка звучит.

Здравствуй, роза белая!
Катер пропал в темноте.
Теперь на картине Рериха
Мелодия Листа во мне.