"БАЛТИКА"

МЕЖДУНАРОДНЫЙ
ЖУРНАЛ РУССКИХ
ЛИТЕРАТОРОВ

№2 (1/2005)

ПОЭЗИЯ

 

САЙТ РУССКОЙ КУЛЬТУРЫ В ПРИБАЛТИКЕ
Союз писателей России – Эстонское отделение
Объединение русских литераторов Эстонии
Международная литературная премия им. Ф.М. Достоевского
Премия имени Игоря Северянина
Русская община Эстонии
СОВЕРШЕННО НЕСЕКРЕТНО
На главную страницу


SpyLOG
Кузнецов Геннадий Андреевич (Таллин, Эстония), поэт и прозаик (историко-литературные очерки), член Союза писателей России.

Геннадий Кузнецов
Из рукописи сборника «Ветер странствий» (стихи разных лет)

ВСТРЕЧА

 

Живем мы тихо, сиротливо,
как крот — святая простота.
Все чаще видимся на Лийва*,
все реже — просто. Просто так.

Но, говорят, еще не вечер,
желания берут свое,
есть праздники и эта встреча,
и трудно пропустить ее.

Надел я чистую рубашку,
на шею галстук повязал,
иду увидеть Женю, Пашку,
всех, с кем борт о борт я стоял,

с кем щей отведал наших, флотских,
хлебнул рассол крутой волны
и «суп», где мины, будто клецки,
лежали грозные с войны.

Теперь все в прошлом — море, грозы.
Компот на даче я варю,
«Как хороши, как свежи розы», —
вслед за поэтом говорю.

Смотрю уныло в телеящик,
и, что поделать, сам не свой,
я часто вспоминаю тральщик:
где он, мой пахарь боевой?

Порезан ли в куски ножами,
голландцем ли в морях бежит
или, обгаженный бомжами,
на ржавом кладбище лежит?

Но есть, есть вы, я вас увидел,
заткнул души тоскливой брешь.
Надеюсь, видом не обидел:
имею все — седины, плешь...

За встречу! За прогноз счастливый,
чтоб мы с тобою, друг моряк,
все реже виделись на Лийва,
все чаще — просто. Просто так.

23.02.00

* * *

 

О, юбилей! К листу приник,
пишу тебе, ну как без оды?
Жизнь пролетела в один миг,
остались только эпизоды.

Не покорись, мой друг, судьбе,
живи и крепни, хорошея.
В награду Анну бы тебе,
а не Геннадия на шею.

Не горечь болей и обид,
в награду б дать тебе поместье,
а не какой-то странный «вид
на жительство» со мною вместе.

Прими в подарок этот стих.
Я — нищ, готов приклеить смело
к твоим остаток дней своих,
когда б ты взять их захотела.

1988

* * *

 

Я прилег, не снимая ботинки...
Опостылел походный уют,
эти голых красавиц картинки
на сырых переборках кают.

Этот ритм тошнотворных качаний
в бесконечном кипении волн
и берложье души одичанье, —
ни очнуться, ни выскочить вон!

Ни звезды по всему небосводу,
ни крыла — только серая муть...
И среди этой страшной свободы
я один, а зачем — не пойму.

16.12.90

ПРОСТИ

 

О. К.

Я тебя на руках не носил,
не ласкал, восторгаясь прилюдно,
и, глупец, я порывы гасил,
был порой неприятным и нудным.
Ты прости уж меня, дурака, —
пересыпал я жизнь нашу перцем...
Я тебя не носил на руках,
но поверь — я ношу тебя в сердце!

17.11.93

ЛЮБЛЮ!...

Немного иронические стихи

 

О. К.

Ты — как брат, как родная сестра,
как икона, святая до ниточки.
Нет тебя — душу мучает страх, —
полюбил я тебя платонически.

Что случается ночью со мной!
Жгу бессонно я свет электрический,
то ложусь, то встаю, как шальной, —
я люблю тебя сильно, физически.

Он, мудрец, прозаически прав:
жизнь есть синтез веществ органических.
Ты и я — изумительный сплав, —
я люблю тебя, друг мой, химически.

Ты прекрасна! И как ни верти —
силуэт твой божествен классический.
Всяких там афродит, нефертить
ты изящней! Люблю эстетически.

Порознь жить — эта участь другим!
И пусть Зевс раздвоил всех магически,
да срастемся мы вновь в андрогин, —
я люблю тебя очень мифически.

И вчера, и сейчас, и всегда
в неоглядном просторе космическом
светишь ты, голубая звезда, —
я люблю тебя астрономически.

Я бешусь, я в раю, я в беде!
Приезжай: дали угол нам кэчевский**.
Просто я без тебя обалдел, —
я люблю тебя по-человечески!

1973

НА 40 ДНЕЙ

 

О. К.

Я хочу, чтоб ты встала, очнулась.
Утром воздух особенно чист.
Видишь: ветка под птицей качнулась
и торжественно падает лист.

Тишина, только звон колокольный
глухо слышится в этой тиши.
Ты очнись, тебе будет не больно,
и дыши, друг мой, очень дыши ...

Не растаяла, не отзвучала,
пока жив я, и жизнь у тебя.
Мы пройдем от конца до начала
путь, где нас обручила судьба.

Побываем в краю, что нам снится.
Пусть там в крошки ломается гвоздь
и несчастные падают птицы,
промерзая до сердца насквозь, —

мы найдем свои прежние тропы,
оглядим неоглядную ширь,
где страшатся жить люди Европы,
но живет, процветает Сибирь.

Мы побродим по улицам снежным,
улыбнутся нам, верным, двоим,
буду я безупречным и нежным,
вторым сердцем я стану твоим.

А весной, путь устлав огоньками,
я тебя в вихре милых цветов
возносить буду к небу руками,
целовать через десять шагов...

Ты — жива! Каждым звуком, нюансом,
каждой вещью встаешь под рукой,
ты приходишь стихами, романсом,
как сегодня — вот этой строкой.

 

8.12.2001

ОСЕНЬ

 

Вот и снова осень
золотит наш сад,
листья ветром носит
к дому и назад,

красит неустанно
рощу над рекой
словно Левитана
грустною рукой.

Туча, как из лейки,
поливает всласть, —
говорят, уклейка
в лужах завелась.

Тянет ветер стужий
и, дохнув сильней,
бегает по лужам
пятнами теней.

Да с мольбой скитальца
со двора давно
ветка мокрым пальцем
мне стучит в окно.

1955

ПАРАДОКС

 

Захватчик — кто, скажите, он,
какие двигают им цели?
Велик ли был Наполеон
и нравственен Макиавелли?

Что означает — «важный сан»
и «победителей не судят»,
а Македонский Александр
богоподобным так и будет?

Начало где того конца,
когда, угодничая странно,
мы смешиваем честь творца
и честолюбие тирана?

Ужель в величии равны
два земляка — Ньютон и Кромвель?
И может гордостью страны
быть рядом блеск ума и крови?

Мы Македонского поем,
он весь — кумир, пример, элита!
И шут уж с ним, что он копьем
в хмелю угробил брата Клита.

И Герострату повезло:
он не забыт, он прародитель
героев, породивших зло,
и нынешних, если хотите.

Сей парадокс, как постулат,
сидит в умах людей застыло, —
мы чтим злодейство, как талант,
лишь бы оно великим было.

8.07.94

КОРОЛЬ ПОЭТОВ В ЭСТОНИИ

 

Шампанское в лилию!  
Шампанское в лилию!..

И. Северянин

Нашел ли ты на мыйзе Тойла,
где леса тишь, где моря рев,
себе покой, Пегасу — стойло,
российский дачник Лотарев?

Что грезится в ажурной пене
под удочкой — ухи навар,
узор экспромта, вальс Шопена
или случайный гонорар?

И пусть отныне ты селянин,
здесь для восторга нет причин:
— Я гений — Игорь Северянин! —
Не слышат, сколько не кричи.

Молчит село, живет в покое,
растит свиней и сотни лет
не знает, что это такое
и с чем едят его — поэт.

Громокипящий кубок выпит!
Порвались струны, спета роль.
Осталось выть страшнее выпи
среди глухих к тебе. король!

Я вижу лилию, и дамский
к глазам подносишь ты лоскут,
а слезы в лилию шампанским
неудержимые текут...

1995


* Кладбище в Таллине.
** КЭЧ — квартирно-эксплуатационная часть.


> В начало страницы <