Живи сегодня, завтра будет поздно,
Для старости — порывы ни к чему.
Дари свой свет, как его дарят звезды,
Не спрашивая вечность: «Почему?»

К тебе твой свет когда-нибудь вернется,
Пусть даже с неожиданных сторон.
Твой свет — вода межзвездного колодца,
Звенит, как чистый колокольный звон.

Жизнь состоит из оправданий,
Коль эта жизнь не удалась,
Из расставаний и свиданий —
Коль неразрывна жизни связь.

Но есть узлы на нити жизни,
Их вяжет время — наш палач,
И есть обрыв, что в виде тризны:
Его другой заполнит ткач.

Будьте счастливы в Новом году!
Станьте мудростью чуточку старше.
Я от Вашего — не украду,
А мое — изначально все Ваше.

Будут радовать в зиму снега,
Будут весны, как платье невесты,
Будут летние пахнуть стога,
Как в далеком безоблачном детстве.

Дай Вам Бог, что еще не давал...
Дай вам осень, как искренность Ноя.
Мир великий по времени мал:
Торопитесь в нем быть добротою.

И страшна, и непонятна
Миру русская беда,
И никто не скажет внятно
Ни откуда, ни куда.

Лик России — на иконе,
Появившейся не зря:
Богородица на троне
Убиенного царя.

Отмолила эту долю
Иисусом Божья Мать,
Но терпеть ей нас доколе,
И откуда силы брать?

Молчаливы дни и ночи,
Время — вечность, время — миг,
А икона мироточит,
Будто плачет за живыхЫ.

Пора томления невест Но рек холодная струя
И урожайного исхода, Лишает летний день азарта,
Под звездный ливень — царский жест А затвердевшая хвоя
Восьмого королевства года. Пророчит осень...скоро, завтра.

Еще зеленая листва,
Как дым, на деревах клубится,
И желтизна едва-едва...
Как седина, когда за тридцать.

Ревную к прошлому, хоть знаю — это бред,
У ревности всего больнее жало.
Я проклинаю вереницу лет,
Когда другому ты принадлежала.

Когда твой сладкий смех был не моим,
Когда в чужих ладонях ты стонала,
Когда твой мир делился на двоих,
Я был не твой, и ты меня не знала.

О, лучше бы не знать твоей красы!
Не ведать ласк, что сердце обжигают!
Любовью заведенные часы
Другое время не воспринимают.

Не требуй логики, у чувства формул нет,
В любви же чувства, как река без брега.
А ревность — это отраженный свет
Планеты темной под названьем Эго.

Прости меня, я вечный твой Меджнун,
Чье сердце рвется от любви на части.
На мне печать ущербных желтых лун,
Печать любви, безумия и страсти.

Я вернулся к тебе, дорогая,
Почитая гордыню за прах.
Я вернулся к тебе, дорогая,
Как рябина в узорных ветвях.

Я вернулся к любимым раскосым,
Голубым и лучистым очам,
Оставляю для Бога вопросы,
Меня мучившие по ночам.

А другим оставляю улыбку
Без ошибок стремящимся жить.
Может, я совершаю ошибку,
Но страшнее ее не свершить.

Я вернулся на круги судьбины
В полюбившийся сердцу приют,
Где в узорах осенней рябины
Птицы счастья меня стерегут.

Сердце мое, доверчивое,
Поклевали вороны.
Я же не гуттаперчевый,
Не тяните в стороны.

Люди, вы чем озабочены?
Не надоели серии?
Ваши сердца заколочены
Досками из неверия.

А мое — птица вольная
И очень ранимая.
О, судьба моя сольная,
Неповторимая!

Все тоскую о родине
Больше, чем о Мессии.
Без нее столько пройдено!
Мне бы шаг — по России...

Люди, как звери — в норы.
Смотришь — уже за сорок...
Время, как поезд скорый:
Без остановок.

Я равнодушным взглядом
Смотрю на пейзаж в окне.
Одно хорошо — ты рядом,
В моем купе.

По сути мир и прост, и страшен,
Мир тот, где каждому — свое.
Мы все завариваем кашу,
Нам всем расхлебывать ее.

В той каше зерна вперемешку,
Но основные — зерна дел.
И случай, как орел и решка,
Определит людской удел.

А где же я? А где же личность?
Гордыня — самый страшный грех!
Над кашей той, как апатичность,
Лишь время правит свой успех.

Я не нужен в этой жизни,
Я — для будущих времен,
Я как будто третий лишний
Для раскрученных имен.

Но когда-то наносную
Пыль уймет чреда годов,
Будут люди пить живую
Воду из моих стихов.