Колокольчики да ели,
сеновалы да поля,
звуки грустные свирели -
это русичей земля.

Сколько смысла, сколько стати
в этой дали голубой.
Подвенечным белым платьем
лёг туман на край степной.

Дальний путь, как лента, вьётся
меж погостов и церквей,
мимо пашен и колодцев,
вдоль по Родине моей.

Посох в руки, пояс туже,
положи ломоть в суму.
Много ли нам в жизни нужно?
Вечно ль жить нам в терему?

Так оставим тесный терем,
нас зовёт степная ширь.
Русь шагами мы измерим,
посох - верный поводырь.

В каждой церкви придорожной
и в часовенке святой,
отрекаясь жизни ложной,
мы поклон земной положим
и помолимся с тобой.

Только где эти часовни,
только где эта земля?
Где вы, русские просторы,
где ты, Родина моя?

Ты ушла от нас в иконы,
за оклады и киоты,
в избах в красные углы,
в потаённые скиты.

Колокольчики да ели,
сеновалы да поля
сохранить мы не сумели.
Ты прости нас, мать-земля.

Ну, а все же я не брошу
суковатый посох мой.
В зимнюю уйду порошу
с перемётною сумой.

В храм приду, давно закрытый,
и на паперти разбитой
положу земной поклон,
затеплю лампады огнь.

Снег, сугробы да метели,
белоликие поля,
звуки грустные свирели -
здравствуй, Родина моя.

(1999 г.).

Служитель Высшего Смысла -
святой каторжанин отчизны,
роняя жемчужины мыслей
на чёрную землю жизни,
ты шёл по Руси бескрайней
и сердцем, постигшим тайны,
русскую землю мерил,
в русское слово верил.

(2000 г.).

Из этой земли…
Я из этой земли пришёл
и в эту землю уйду.
Ты плыви, легкокрылый чёлн,
неси меня в ту страну,
где на Троицу зелень трав,
где кресты с четырех сторон,
где незыблем и строг устав,
где немолчен пасхальный звон.

Я с этой землёй - одно,
я с небом этим - един;
а стихи мои - полотно
и краски русских картин.

Но недосказанность есть
в стихах о родной земле,
потому что не вечно здесь
сменяться зиме и весне.

Земля обратится в прах.
Наше жительство на небесах.
На небе земля, как пух.
Наша отчизна там.
Исконый святорусский дух
Христу созидает храм.

Ну, а ныне пора огня,
прелых листьев и жгучих рос.
Помолись. Оседлай коня.
И в сраженьи хоругвь не брось.

(2000 г.).

Из окна своей кельи я вижу
неба открытые двери,
зелёные кроны деревьев;
а если взираю выше,
то вижу Небесное Царство -
заветную родину сердца,
солнечную, как детство.

Торжественно-тихо в келье.
У икон - ромашки и клевер.
Пахнет печёным хлебом
и свежескошенным сеном.
Келью обнял русский север.
Сердце беседует с небом.

(2000 г.).

Белый снег на зелёной траве.
Белый свет на Фаворской горе.
Белый Ангел за спиной у тебя.
Белый вестник погоняет коня.

Белый хлеб в огнезрачном вине
станет Телом белым Христа.
Покаяние в общей вине
белой розой цветет у Креста.

(2000 г.).