 |
"БАЛТИКА"

№3 (2/2005)
|
  |  |  |
| Урис
Александр Владимирович (1959) —
прозаик, заместитель председателя Объединения
русских литераторов Эстонии. Живет в Нарве,
Эстония. |
|
Александр Урис
День на день не приходится
— Вот видишь, теплицу стеклю,
— после приветствия обращается ко мне дядя Гриша.
— А ты что, только приехал?
— Да, прямо с междугороднего автобуса. На два денька
только — и назад, на работу.
— Не заскочишь на минутку, покажу, как я печь свою
выкрасил? Рюмочкой угощу. Ведь, считай, с прошлого
года не виделись...
— Не зайду, Филиппыч, тороплюсь, столько дел, сам
знаешь.
— Ну ладно, тогда я, может, появлюсь, не прогонишь?
Эх, думаю, навязывается старик.
Я ж один хозяйство веду на даче, нет у меня времени
сейчас с ним, по весне, лясы точить даже вечером.
Стемнеет — топить печь и спать ложиться, чтобы поутру,
с рассветом, вновь за работу. Такая уж у дачника доля,
раз решил себя с землей связать.
— Может, в другой раз, а?
Но дядя Гриша другого раза ждать
не стал и под вечер все же нарисовался на моем участке.
Из кармана у него выглядывало горлышко бутылки.
— Трудишься. Вижу, вижу. Молодец.
А чего парник не кроешь?
— Не крою, дядя Гриша, потому, что сажать мне пока
туда нечего. Огурцы, помидоры полива требуют, а я,
сам видишь, бываю здесь не часто. Все равно пропадут.
Поэтому и не крою. Да ты ведь уже в прошлом году об
этом же спрашивал.
— А зря! Вот я себе почти весь уже застеклил. Завтра
довершу и начну высаживать рассаду. И тебе бы дал.
Зря не кроешь, я бы тебе помог. Пленка у тебя есть?
— Пленка-то есть, но крыть я в этом году, не уговаривай,
не стану. С обыкновенным-то не справляюсь, а тут еще
теплицу повесить на шею...
— Да ...а я бы тебе помог покрыть, — продолжает гнуть
своё старик.
— Вот непонятливый человек! — сержусь я. — Ну, чего
привязался со своим парником? За этим, что ли, пришел?
— Так ты ж не приглашаешь, вот и пришел сам. Хватит
мордовать себя. Солнце вот-вот зайдет. Отдохнуть надо.
Вот тут я кое-что принес...
— Кое-что... — бурчу я. — Говорил же тебе, как приехал
— времени у меня в обрез, не до веселья... Ладно уж,
раз пришел — заходи. Я руки сейчас вымою и тоже подойду.
Так и засиделись с ним до полуночи.
Сначала разговоры разговаривали. А потом и музыку
включили. У меня тоже бутылочка ведь нашлась. Дядя
Гриша раздухарился, в пляс пустился под группу «Ноль».
— Иду, курю, — кричит. — Эх! «Пройдусь по Абрикосовой!»
Наливай!
Палку свою в сторону, хромую
ногу вперед выставил, а на здоровой — приседает. Во,
дает дед! Потом я его до дома в темноте проводил и
спать.
А наутро... Ну, гад — провокатор.
Считай, единственный выходной и тот уполовинил. Полдня
сам не свой на огороде проковырялся. К вечеру, правда,
отошел. А что толку? Утром уже уезжать. Производство
своего требует.
Назад в город возвращаюсь мимо
его участка, не гляжу.
— Чего ж не зашел вчера, как
условились, у меня ж еще чуток было для лечения? —
кричит со своего участка.
Я только отмахнулся.
— Нет, зря, повторяю, не стал
парник свой крыть. Вот я уже свой закончил. Тебе бы
пришел, помог.
А я думаю: ему-то что, он инвалид,
на пенсии. Хоть целыми месяцами здесь живи. Подумал
и пошел на остановку.
— Когда приедешь? — слышу вдогонку.
— Через неделю.
Прошла неделя, и я вновь иду
со своего автобуса по дорожке дачного кооператива.
Заметно прибавилось зелени. Ярко светит солнце. Весна.
— Привет, Гриша, — увидел я соседа.
— Ты чего это на своем парнике вновь сидишь? Ты ж
его неделю назад доделал.
— Эх! — сплюнул он. — А ты разве не знаешь?
— Не знаю. А что?
— Тут же три дня назад такой град прошел. Не поверишь,
с куриное яйцо! Всё стекло вдребезги. Да и не у меня
одного. Полосой прошло по нашему кооперативу. Других
почти не зацепило. Вот, осколки снимаю. А где другое
стекло теперь доставать? Покупать — не купишь: дорого.
Я постоял-постоял около его участка
и пошел к себе. Не приглашает дядя Гриша сегодня.
А я думал — пригласит — зайду обязательно, а то в
прошлый раз, может, обидел этим старика. Не пригласил
и вечером сам не зашел. Настроение не то, видно. А
я — молодец, тогда на его уговоры не поддался, а то
бы сейчас тоже, как и он, при своих интересах остался.
А град действительно крупный прошел. Вся моя вспашка
весенняя как в решето превратилась, в лунках с куриное
яйцо. В траве валялась убитая градом птица.
> В начало
страницы <
|
|  |