Александр Урис

Ягода-малина?
Рассказ-шутка

Сколько раз себе говорю: надо сесть за работу. Достаю ручку, бумагу, сажусь за стол. Я должен написать что-то такое... такое... Да! Я должен написать о ней, о нашей встрече, о любви. Всё должно быть в красках. Какие там Маргарита несла цветы у Булгакова, желтые? Это краски. Задай вопрос об этих цветах, уверен, многие ответят правильно — у Маргариты в руках были желтые цветы. Важны краски, настрой... Я уже вижу то, что хочу описать. Рука непроизвольно, сама записывает: Малина осыпaлась.

Неожиданно раздается стук. Это стукнул камешек о мое стекло. Выглядываю. Под окном стоит Селезнёв. Еще улыбаясь своему писательскому настрою, приглашаю его кивком и иду открывать.

— Чего сидишь? Погода прекрасная. Еле нашёл, куда у вас машину припарковать. Давай прошвырнёмся.
— Да... я... тут...
— Занят, что ли? Ну-ка, ну-ка... Ба! Опять в рукописи вдарился. Я посмотрю, а? Малина осыпaлась. Гм... Но не дурно. Это о чем будет?

Я сначала нехотя стал рассказывать: о своей девушке, о Маргарите, Мастере, красках, настрое, меня прорвало.

— Остановись, — вдруг говорит он. — Это не интересно. А раз не интересно, значит, не купят. Кушать-то хот-ца?

Я удивленно посмотрел на него.

— И чего смотришь? Не пойдет. Главное — сюжет, главное — интрига. Ну, чтобы покупали. Это, брат, наука. А не можешь — не берись. Правильно я говорю?

Селезнев наверняка был прав. Как всегда. И тогда, когда работал в райкоме комсомола, объясняя всем и мне в том числе, что воспитание нового человека требует усилий каждого. И тогда, когда однажды, придя в гости с семьей, на лестничной площадке, попыхивая сигаретой, поведал свое прозрение: оказывается, человек человеку — волк и в мире правит закон джунглей. Он рассказывал про хищников и стадных животных, которых первые должны есть, так убедительно, как до этого о чувстве коллективизма. Я тут же ощутил себя маленькой белочкой, разговаривающей со свирепым тигром. Побеждает сильный!

Да и машина у него, ого-го: «Волво–740», а у меня вообще никакой.

— За жизнь пиши. Погони там, схватки, — уже в машине наставлял Селезнев. — Во, к примеру, счас расскажу, как мы тут двух баб сняли, только уговор — моей ни слова. Расскажу, лучше любой книжки.

В баре Селезнев угостил меня дорогим коньяком «Ларсен».

— Мне, правда, нельзя, за рулем, но с тобой чуток выпью. Вчера опять штрафовали, волки, за превышение, полтора куска пришлось отдать.

Потом он заехал за какими-то девушками.

— Ну, что, дорогой друган, пустимся в маленький загул? — он указал на девушек.

Я смутился и, вспомнив утренний настрой, попросил Селезнева завезти меня поближе к дому.

— Как знаешь, — разочарованно проговорил он. — Чего мне с вами двумя делать? — обратился он к девушкам.

Перед тем, как высадить меня, Селезнев смягчился и, по-дружески пожав руку, сказал: «Работай, у тебя же голова варит, не то, что моя», — он хлопнул себя по лбу.

Дома я снова сел за стол и некоторое время сидел, уставившись в окно, а потом взял листок и зачеркнул «Малина осыпaлась» и написал с новой строки другое начало — «Малина засыпалась».

> В начало страницы <