Александр Урис (Нарва)

СОЛНЦЕ
(цикл «Лавка»)

Многим знакомо: только подумаешь о чём-то, прочтешь что-то, а оно уже тут как тут. Материализуется. Прочел вот в лавке подаренную знакомыми англичанами книгу Толкиена «Хранители», точнее отрывок из неё (в перерыве между посещениями) следующего содержания:

«Гэндальф:
- Правда, про хоббитов никто толком ничего не знает. По-моему, некоторые из них даже могут долго противиться кольцам. Большая потеря будет, если Мрак поглотит Хоббитанию, если все ваши потешные олухи и чудаки станут жалкими трусами и тёмными подлецами.

- С чего это мы станем трусами и подлецами? И кому нужны такие подданные? - спросил Фродо.

- Всеобщему Врагу, - мрачно ответил Гэндальф».

И вдруг, именно на этих строках, в лавку заходит крупный молодой мужчина, кабан эдакий: в рокерской кожаной куртке, кожаных штанах, все в цепях и пряжках, на ногах остроносые сапоги-казаки, на руках перчатки с шипами, лохматый какой-то, небритый. Смотрю на него и то ли Толкиена вспоминаю, то ли Гёте с забредшим к Фаусту чёрным лохматым псом - Мефистофелем.

- Подзарядка для автомобильного аккумулятора есть? - с ходу, словно мы с ним на одной лестничной площадке живем, спрашивает он. Услышав, что, к сожалению, нет, рокер чуть «притормаживает» и оглядывается. Помещение безлюдно.
- Скучаете? - спрашивает он.
- Некогда, - почему-то улыбаясь, но не ему, а словно кому-то еще, отвечаю я и зачем-то показываю раскрытую книгу «Хранители». - Не читали?
Он всматривается в обложку: «Это по фильму «Властелин колец?»
- Да, - киваю.
- Скукотища. Я фильм этот только в гобблинском переводе и могу смотреть. Иначе засыпаю.
- В каком переводе?
- В гобблинском. Не знаете? Сейчас на дисках эти фильмы переозвучиваются. Там такой слэнг! Такие сонгтрэки! А без них слушать и смотреть неинтересно.

Вот тебе и на, думаю, передо мной если не Орк, так Гобблин уж точно материализовался. В коже, цепях, лохматый и Толкиена без искажений ни читать, ни слушать не может.

- Совпадение? - спрашиваю себя после ухода рокера. А тут следом пенсионеры заходят, муж с женой: «Возьмите хоть по сколько книги. Иначе на даче сожжём. И так гараж весь ими заставлен. Надо очищать. Детские дома уже отказываются брать. Возьмите хоть вы?» - и ставят на пол лавки два больших пакета книг. Взял. Тем более - недорого. Беру, а сам Рея Бредбери вспоминаю, ведь прав был старик, скоро книги жечь начнут. Вот после этого-то всё и развернется… Но не о том я сейчас. Ушли старики с некоторыми денежками, а я книги перебирать стал. Смотрю, а там детские больше, сказки. Открыл одну и читаю в предисловии о фольклоре: «В фольклоре первые месяцы и годы определяют едва ли не больше, чем вся последующая жизнь. Ни одна система воспитания, кроме фольклора, не берет за основу тот самый критический период развития ребенка, в который и происходит решающая закладка звуковой информации. Решающая - на всю жизнь. А потому так много зависит от того, какой будет эта самая первая звуковая информация».

Прочёл и сам, как Фродо, спрашиваю: «Кому же нужны такие гобблинские переводы сказок? Неужели ему же? А Масяня, Беевис?»

Но потом все это забылось: и гобблины, и Фродо с Гэндальфом - люди же заходят в лавку. И каждый со своим. Новость за новостью, слой за слоем - вырастает Наполеон. Что-то вроде торта. Дворничиха рассказала, как ходила к «белой грузинской гадалке»: «Сегодня не так уж. Я второй раз к ней записалась. В прошлый раз народа было много, даже дрались. Я отстояла в очереди четыре часа».

Офис у грузинки в самом центре Нарвы, в здании мэрии на Петровской площади. Сюда ее пригласили «сверху», а сама она живет во Франции. По телевизору говорили, что президенту Литвы Паксосу какая-то грузинская гадалка нагадала, что он останется президентом. Однако - импичмент. Не эта ли? Ведь на Прибалтику две грузинские гадалки - это уже много. У дворничихи сын наркоман и вдобавок сейчас в тюрьме, вот она и печётся о нём, отстаивая в очередях к гадалке. Ну-ка, что там в сказках, в книжках по этому поводу? - «Смерть Кощея на конце иглы. Игла в яйце. Яйцо в утке. Утка в зайце. Заяц в сундуке. Сундук стоит на высоком дубу». Так, интересно. Смерть его в Игле. Сломаешь иглу… В парке имени В.Герасимова газоны усыпаны использованными одноразовыми шприцами. Увидел бы Пушкин. - «О поле, поле, кто тебя усеял этими шприцами?»

Великое дело книги, а фольклор тем более. Сразу на ИГЛУ показал, а дальше лови Зайца.

Идем домой после работы с женой, я ее встретил, делимся впечатлениями дня.

- Близко к сердцу ты все принимаешь, - советует она мне. - Не обращай внимания.

Успокаивает. И вдруг как вздрогнет. День солнечный, люди с работы идут, и тут рёв звериный откуда-то сверху, из окон одной из пятиэтажек. Мы аж остановились. Дикий рёв повторился, откуда - было так и неясно. Но вот распахнулось настежь окно, и показалась голова раздетого по пояс пьяного до чертиков мужика. Он ревел сверху вниз диким голосом: «Суки! Продали Россию!» Потом он вылез на балкон, сел на перила и перекинул ноги наружу, продолжая дико орать на всю улицу. Жена ужаснулась: «Ведь упадет же! Пятый этаж!»

- Пойдем, не упадет, - сказал я ей. - Ощущается опыт. Видно не в первый раз проделывает. Ему зритель нужен. Пошли. Не упадет.
- А если упадет? Толстокожий ты, - говорит жена.

Я так и не понял, ранимый я или толстокожий. Утро вечера мудренее, решил я. Завтра разберусь. А утром проснулся рано - и во двор, собаку выгуливать. На улице густой белый туман. До неба, как сказали бы дети. Видимость метров пятнадцать, не более. Тихо. Сделал несколько шагов и слышу из белизны хриплый пьяный крик. Шесть утра, а кто-то орет, и чего орет-то: «Пожар! Горим! Выходите! Чё спите, суки? Тушить выходите!»

Подошел ближе и увидел, что орёт не мужик хрипло, а баба. Да и голос знакомый. Уж не тетя Люда ли, с Туру, 3, дома, названного в народе дурдомом? Точно. Её голос. Да и фигура вырисовалась её из тумана. Стоит на улице перед закрытым подвальным магазином в девятиэтажке, названным «777», и орёт кому-то неизвестному наверху в тумане, что он гад, сволочь и буржуй, что разобьёт ему машину, если он тотчас же не выйдет тушить пожар. «Вы еще бабу Люду не знаете! Ну, выходи, если не трус!»

Благо, что густой туман в начале лета к солнечной хорошей погоде, а так бы запомнился этот день стоящей в густом тумане посреди обступивших ее спящих девяти-этажек пьяной бабой, принявшей туман за пожар. Но благо, что есть Солнце и наши дети увидят именно его.

> В начало страницы <