Герберт Цуккер

ОСЕННИЕ КАНИКУЛЫ

Зверь с утиными лапами

Пламенный дух соревновательности зародился не в бригадах коммунистического труда, а в безлюдной пойме лесной речки, где соседствует много самого разного зверья и птиц, а хлебушек у них зачастую один и тот же. Зазевавшаяся мышка всякому по зубам и малыш-зайчонок, и неокрепший на крыло птенец дрозда или жук-короед. Если не шевелясь посидеть на берегу лесного ручья, то очень скоро узнаешь, что именно в меню бобра и енотовидной собаки, волка и косули, утки-крякухи и дятла, который, оказывается, далеко не всегда доброжелателен, к примеру, к птенцам синицы. Мне для рыбалки тоже нужен живой хлебушко, которым очень часто угощаются птицы и звери. Маленькие лягушата мне нужны. Вернее не столько именно мне, а ручьевой форели. Квашка очень желательное блюдо и для угря, и для щуки, и для рака. Лакомство такое редко доступно и не всякому подводному жильцу. Младенцы лягушкины — головастики эти — да, а сухопутная лягушка во взрослом состоянии оказывается в воде разве что делом случая.

Испугаешь пучеглазую — она со страху прыг в ручей, а в воде знающая публика всегда очень неравнодушна ко всему, что плюхается в воду, да еще и шевелиться начинает. В воде живут только азартные охотники. Да и промышляющая по берегам прекрасно ныряющая норка не откажется от лягушки. Так что у меня конкурентов много.

Однажды летом пришел я в угодья, где раньше попрыгушек была тьма-тьмущая, но ни одной не увидел. Пришлось угощать кузнечиками рыбу, но кто съел главное желанное угощение форелей — не было понятно. Конечно, могли и аисты съесть лягушат, и хорек не прочь ими закусить, и куница. Эти даже на зиму запасают не только птичьи яйца, пусть даже и протухшие. Ежик — и тоже не вегетарианец: у него лягушатина наряду с улитками и ночными червяками на первом месте в рационе.

Уж на что барсук — лентяй (у него и имя-то барское) — тоже ловко очень не только лягушку сцапать готов, а даже пиявку на берегу пруда добудет и мелкую рыбешку за милую душу уплетает, если она и с душком бывает... Кто побывал в моих лягушиных угодьях, было непонятно, пока не увидел следы на песчаном берегу ручья. Конечно, это не лоси и не кабаны, приходившие на водопой и за сочными водяными водорослями. Парнокопытное зверье другой раз и от комарья, от гнуса и от оводов спасается в ручье. Правда, он мелковат в жаркое время, поэтому лось, которому самый глубокий омут по колено, ложится в воду и спасается от кровопийц. Самое уязвимое место у этого голенастого зверя — именно коленки. Охотники говорят, что самая тонкая кожа там. Вот и волк совсем недавно посещал берег ручья. А это что за ребус? Звериные отпечатки, и тут же перепончатые следы. Позже загадка такая даже ночью приснилась: будто бы инопланетяне наследили. Так опешил я на берегу ручья, что и про лягушек забыл. А ведь загадочные следы, как оказалось позже, открывали секрет пропажи квакушек. Зимой на этом же ручье около отдушины предательский снег рассказал, что промышляла тут выдра. А для нее лягушатина — весьма желанная закуска.

> В начало страницы <