Александр Урис (Нарва)

ЗА СТОПКУ И ФОНАРЬ ПОД ГЛАЗОМ
(цикл «Лавка»)

Сталбот был пасмурен, как и погода за окном. Он молча протянул мне через прилавок старый дверной замок.

– Возьмете? Рабочий.

Было девять утра. Лавка только открылась, а я заканчивал домывать в ней полы. Старик был первым посетителем. Остальные горожане еще не спешили выбираться в субботний день из домов. Как в Сибири, вспомнилось мне прочитанное накануне в старом журнале «Вокруг Света» сочинение Семенова­Тяньшаньского о его поездке на восток России. Путешественник отмечал, что даже на полевые работы народ там не выбирался раньше девяти, а то и десяти утра. «Веселья мало в сибирском народе, пьянство и то какое­то тяжелое. А свадебные тройки. Пронесутся, а в них серьезные охмелевшие сваты да гости, словно на дело едут, а не на свадьбе гуляют». Так и тут. Один Сталбот разве что с утра раненько появляется. Но и это понятно, ему деваться некуда, в «бомжатнике» после семи утра находиться запрещено. Хотя он что­то говорил, что собирается перебираться к своей, в общагу...

– Чего не веселы с утра? — интересуюсь я.
– А чего мне веселиться? Это пусть они теперь веселятся, — с горечью произнес он непонятно о ком.
– Вы же в комнату собирались перебираться, новую жизнь начинать даже про телевизор говорили, а сегодня мрачный...
– Комнату­то дали. И живем там. Только Любка ушла...
– Как ушла? Куда?
– К этому, своему новому... Не могу понять, не могу понять..., — с болью в голосе сам себе проговорил он. — За бутылку отдаться, даже не за бутылку, за стопарь! Предложил... и она с ним ушла. А меня одного в ее комнате оставила. Чего мне там делать­то? Сижу как перст один. Ни телевизора... Может, отдадите мне этот, за восемьдесят крон? Деньги через неделю занесу. А то один сижу... Без телевизора даже... Хотел ей подарок сделать, телевизор ей купить. Эх, Любка, Любка! Теперь он ей подарков наделал, муж ее новый. Фонарей под оба глаза насветил. Я сказал ей: «На кого меня меняешь? Подарочков захотелось?»
– А она?
– А что она? Она теперь с ним. Может, женщины, того... Это любят? Когда их мутузят, — он посмотрел на свои руки, сжал кулаки. — Нет, ну как это? Это нельзя. Нельзя, а она все равно с ним. Вот мой брат в Гдове, тот бы отметелил обоих. Из Гдова мы, русские, а фамилия — шведская. Сейчас она в темных очках ходит и от меня прячется. Стыдно ей. А вчера он на меня с ножом бросился. Вот на куртке даже след остался резаный и кровь. Задел только. Ждут, что я уйду из комнаты. Комната­то ее. Может, вернется? За стопку ведь согласилась. Вдруг одумается. Отдайте мне телевизор, а я вам деньги через неделю?
– Ну как же я вам телевизор отдам, он же чужой, сдан на комиссию, что я хозяину скажу? Ни денег, ни телевизора?
– Что я там в ее комнате один буду? Даже без телевизора...
– Так он и показывает ужасно...
– Это ничего. Был бы.

В общем, уговорил он меня. Не обеднею, думаю, без восьмидесяти крон, а человека жалко.

– Берите, — говорю, — но деньги через неделю.
– Слово даю. Спасибо. Вот бы она обрадовалась. Нет, не могу понять, не могу понять! Помните, как пел Тальков? Как ты могла себя отдать на растерзание вандалам? За стопку и фонарь под глазом!

Одним из начальных эпизодов книги М.Зощенко «Перед восходом солнца», автор, описывающий самого себя в размышлении над причиной своих жизненных неурядиц, вдруг узнает, что не меньшие проблемы встают и перед другими людьми и даже не такими начитанными и придирчивыми к себе, как он.

Очередной приход в лавку старика Сталбота заставил меня не только отвлечься от своих личных проблем­переживаний, но и понять, что по сравнению с чужими трудностями, мои еще не самое­самое. У старика Сталбота украли телевизор. В общаге. Именно тот, маленький, допотопный, переносной автомобильный телевизор, который недели не прошло как он приобрел в моей лавке для своей Любки, своей милой, наставившей ему «рога» в тот же вечер, когда они «нарисовались» в лавке.

– Там, что, замка не было? — спросил я, возмущенный его безалаберностью.
– Не было. Я давно ей говорил: «Давай замок поменяю». Она вроде соглашалась. А как с этим ушла, то говорит: «Пока ты здесь, никаких новых замков!»
– Сама­то она заходит?
– Заходит... Комната­то ее...
– Так, может, это она свистнула телик, Любка?
– Говорит что нет, не она...
– Да, печально, — киваю я, не веря в ответ Любки старику.
– Уходить мне надо куда­то, а куда? Куда свои пожитки деть? У меня ведь еще старый ламповый черно­белый телевизор там есть. Выбросить жалко. Может, купите?
– Нет, мил человек. Не надо. Кто такое добро сейчас возьмет — черно­белый, ламповый?
– Что ж мне делать? — не уходил он, заставляя меня вспоминать и свои проблемы, кстати, тоже связанные с телевизором. При демонстрации качеств продаваемого телевизора «Голдстар» клиентам я увлекся и поплатился электродрелью, которую в тот же момент кто­то увел у меня с прилавка. Хотя что это за проблемы по сравнению со сталботовскими? Он мне так и сказал, когда я ему пожаловался: «Тебе­то что, ты вон какой богатый. Что для тебя дрель?» Сказал и ушел.

> В начало страницы <