Александр Урис (Нарва)

ЛЬВИНАЯ ДОЛЯ
(цикл «Лавка»)

– Во! А это что за памятник? Лев... Это кому? — восхищенно спрашивает меня мой гость из Таллина, футболист­любитель, и тут же припадает к своей видеокамере, чтобы запечатлеть мемориал.
– Шведский Лев, — поясняю я. — В честь победы шведов под Нарвой в 1700 году.
– Вроде его раньше в Нарве не было или я просто не помню?
– В советское время не было. Памятник соорудили в буржуазное время. А после войны тут, знаешь, одни развалины, говорят, были.
– Понятно...
– На этом самом месте, помню, летом загорали. Внизу у воды, на песке, народа много, а здесь поспокойнее, да и обзор, не говоря уж о том, что и самих, если в рост встать, тоже хорошо видно. А это женщинам и нужно. Нас ведь, пацанов, сюда мамки приводили. Нарва что за город­второе Иваново­город невест — одни ткачихи, а мужиков мало, особенно толковых. Вот женщины и старались выделиться, кто как сможет. Как раз на этом месте, помню, в основном и загорали одинокие женщины. Авось кто клюнет, познакомится. Теперь вот Лев здесь. Облагораживают...
– Ориентацию сменили, шведов вспомнили, корону. А как же НЕ­ЗА­ВИ­СИ­МОСТЬ?
– Что вспомнили — это не плохо. Плохо, что одно вспоминаем, а другое тут же забываем.
– ...Тут помню, а тут не помню... Но все равно. Красота. Крепости. Старина, —
мой гость прячет камеру в сумку и утирает пот. Лето в этом году жаркое как никогда. — Искупаться бы. А в речке что уже нельзя, граница?
– Граница.
– В этом лягушатнике, конечно, не будем, в Липовке вашей. Народа столько... Поедем на море? Покажешь, какое оно у вас тут? А потом и по пиву можно где­нибудь, а?
– Чего далеко ходить, — предлагаю я, выжимая в будке мокрые после купания плавки. — Сейчас переоденемся и вон туда, в кафе. Прямо на берегу. На терраске сядем и будем морем любоваться.
– Как скажешь. Веди. Но угощаю я.

Устроились. Искристое прохладное эстонское пиво. Ида­вирумааское, местное. Через несколько минут принесут горячее.

– Обалдеть! — восхищается мой гость. Ну и денек, ну и вид! А цены. Бокал пива — одиннадцать крон! Не то, что в Таллине. Смотри, смотри какая женщина!
– Да не кричи ты так громко, неудобно, — прошу его я.
– У вас не занято? Можно к вам присесть? — улыбаясь, спрашивает нас по­русски интересная загорелая пожилая женщина.
– Присаживайтесь. Место свободно, — отвечаю я.
– Вообще­то здесь обычно народа почти нет. Но сегодня выходной, да и день такой замечательный, — женщина легко заводит разговор. — Я отдыхаю в здешнем санатории. Несколько лет не была, а теперь вот вновь вернулась, как раньше...
– А вы откуда? — спрашивает мой таллинский гость.
– Из Санкт­Петербурга. Преподаю в университете... А вы?
– А мы из Эстонии. Я из Таллина, а он, — указывает на меня мой гость. — Он теперь из Нарвы. Сюда решил перебраться.
– Ну, и как вам Нарва? — спрашивает моего гостя женщина из Петербурга. — Понравилась?
– Понравилась.
– В крепости были, да?
– Были.
– А в Петербурге давно бывали?
– Давненько, — вспоминаем мы. — Я в 94­ом, а ты?
– Вот тут у меня с собой петербургские открытки есть. Всегда с собой беру, когда куда­то еду отдыхать. Для презентов так сказать. Хочу вам подарить. Это вам, а это вам, — протягивает она нам по фотографии с видами Питера.
– Красивая скульптура, — рассматривает открытку мой гость. — Женщина на шкуре льва. Это что­то древнегреческое? В старину любили такими статуями парки украшать?
– Это... — наклоняется над открыткой женщина и достает очки из футляра. — Эта скульптура, насколько я знаю, символизирует победу Петра I над шведами. Женщина — это Россия. А поверженный лев, на которого она опирается — это Швеция.
– Интересно, — удивляемся мы. — И не догадаешься сразу, что не просто скульптура, а со смыслом...
– Конечно, со смыслом. Раньше бессмысленного не создавали, — улыбается женщина­преподаватель. — Кстати, знаменитый Самсон в Петродворце, фонтан, помните?..
– Что льву пасть разевает?
– ... Да. Так это тоже символ победы Петра над Швецией, над Шведским Львом.
– Это над каким львом, не над тем, что мы сегодня видели? — обращается ко мне гость.
– Над тем, наверное, — отвечаю я.
– О каком льве вы говорите, молодые люди? — интересуется женщина.
– В Нарве памятник установили, вернее возродили. Шведскому Льву. В честь победы над Петром под Нарвой в 1700 году.
– И давно? Наверное, недавно. Разве он в крепости? Я там недавно была, но не видела.
– Нет, не в крепости. На открытом месте, над Липовой Ямкой.
– Нет, тогда я там не была. Красивый памятник?
– Красивый лев, — киваем мы головами. — Но, судя по этим открыткам, именно на него наступает ногой эта обнаженная женщина­Россия. Тем более, вы говорите, Самсон. Не завидная у этого льва доля оказалась в 1703 году...

> В начало страницы <