По образу и подобию (12)

Продолжаем публикацию небольшого богословского сочинения, полученного нами из Куремяэ.

Имея в виду самый заметный «видовой» (как выражаются теперешние люди) признак человека как «человека разумного», нам всегда можно обращать особое внимание на богодуховенные мнения святых отцов, говоривших о том буквально, что так называемая «разумность» человека в самом высшем значении этого определения проявляется в его смиренномудрии: «Смиренномудрие есть главным образом разумность» (преподобный Симеон Новый Богослов, одиннадцатый век). Такая высшая разумность во мнениях святых отцов, например, у того же святого Симеона, ясно противопоставляется «бессмыслию»: «Как гордый неразумен и бессмыслен, так, напротив, смиренный разумен и смыслен». «Разумность» человека, таким образом, определяется не только как чисто интеллектуальная, но как интеллектуально-нравственная черта.

Это, конечно, характерно воззрениям на человека как на творение Божие; как на творение, предназначенное к единению со своим Творцом — «Итак, всякому человеку необходимо знать самого себя, что он — ничто. Того, кто не знает самого себя, что он ничто, не может спасти Сам всемогущий Бог при всём том, что желает спасти его»; «кротость и смирение, обратившиеся в нрав, приближают к Богу» (святой Симеон).

Такое настоящее смирение человека как творения Божия, кроме того, само по себе происходит от Бога и может быть названо «естественным» богоподобным «смирением Христовым». Такое богоподобное смирение заимствуется христианами от Самого Господа Иисуса Христа в Таинствах Крещения и Евхаристии, «ибо таинственное общение с Господом нашим Иисусом Христом, Богом всевышним, приносит три действенных плода: жизнь, бессмертие и смиренномудрие… Итак, который христианин не стяжал себе смирения Христова, так чтобы оно составляло естественное его свойство, ничего уже не получит от Христа… Таковой не знает Бога, ни самого себя: ибо если бы знал, что без Христа невозможно сделать ничего истинно доброго и спасительного, то, конечно, смирился бы и, как в царское одеяние, облёкся бы в смирение Христово, посредством коего христиане делаются царями, царствуют и господствуют над страстями и демонами силою Его…

Родитель же и отец смиренномудрия есть ум, просвещаемый благодатию Христовою, и помощью сего божественного совета («советом» тут названо то самое знание — видение, которое преподаётся благодатию Христовой. — Л.М.) ясно видящий немощь свою, как, напротив, отец высокомудрия и гордости есть ум, покрытый мраком неведения…» (святой Симеон).

Тот, кто ясно видит в этом смысле свою немощь, тот возлагает свою надежду на Бога, и такая надежда такого человека никогда не постыжает. По слову Самого Господа, сила Божия «в немощи совершается» («Второе Послание апостола Павла коринфянам», глава 12, стих 9), почему святой апостол Павел говорит: «…Я гораздо охотнее буду хвалиться своими немощами, чтобы обитала во мне сила Христова… Ибо, когда я немощен, тогда силён» (там же, стихи 9—10).

По причине того, что Бог есть Любовь, Он (как выразился профессор А.И.Осипов) «ставит каждого человека в наилучшие условия с точки зрения спасения»: в этих «наилучших условиях» проявляется Промысел Божий о человеке. Такими «наилучшими условиями» Алексей Ильич называет те, «при которых человек начинает познавать себя — кто он есть на самом деле, без розовых очков. А кто он есть на самом деле, об этом хорошо сказал пророк Давид: «Аз есмь червь, а не человек». Он даже ещё более красочно сказал: «Блоха во Израиле». Вот если бы себя увидеть блохой! Это не так просто, как мы думаем».

Продолжение следует.

К газетной публикации подготовил
протоиерей Леонтий Морозкин.

> В начало страницы <