По следам «первоверховной проповедницы»

Церковное предание называет женщин-мироносиц (принесших ароматы для помазания тела умершего Спасителя) «проповедницами для проповедников»; эти женщины стали вестницами Воскресения для самих апостолов. Ангел посылает (Евангелие от Марка, глава 16) этих женщин ко всем апостолам и специально к будущему Первоверховному Петру с вестью о воскресении Распятого. Особенно определенно Евангелие говорит о переживаниях известнейшей из этих «посланниц», Марии Магдалины: эти переживания, наверное, сами по себе выделяют ее из числа мироносиц, многое говорят о силе и правде духовного опыта, приводящего человека ко Христу, показывают Магдалину «первоверховной проповедницей» искренности и веры.

Любовь Магдалины, увидевшей гробницу пустой, не была удовлетворена, но не могла и оставаться в этой неудовлетворенности: сомнение о судьбе тела любимого Учителя не могло остаться сильнейшим среди ее переживаний. Только некоторое время ее чувства были охвачены агонией; она снова вглядывается в гробницу — у изголовья и в ногах сидели два Ангела. Их вопрос: «Женщина, почему плачешь?» — похоже, ошеломил Магдалину, и она сказала: «Не знаю, где положили тело Господа моего»...

Так часто бывает и с нами, что мы, отчаиваясь под тяжестью жизненного опыта, задаем вопросы сомнения или вопросы страха, которые (если бы мы были всемогущими, вседовольными, всеведущими...) никогда не сошли бы с наших уст. Даже сами небесные «Почему?» не впечатляют нас, даже голос небес, очень бережно оправляющий нас от наших ошибок и нетерпения...

В эти минуты ей был дан «ответ» — когда она говорила, то ощутила присутствие еще Кого-то рядом с ней, Кого она приняла за садовника. Глубина и агония любви заставили ее забыть даже ограничения иудейской женщины в общении со странником; эта любовь открыла уста Спасителя. Он произнес ее имя в тех памятных для нее интонациях, которые освободили ее от семикратной демонической силы и призвали к новой жизни. Она не могла не узнать голос, когда Он обращался к ней и произносил ее имя. Не так ли и мы сначала не узнаем Господа, когда Он является к нам «в ином образе» (Марк, глава 16, стих 12) житейских обстоятельств, не понятых нами в прежде неуясненных нами смыслах. Но мы точно узнаем Его, когда Он «произносит наши имена» в самых явных напоминаниях о Себе.

Когда в своем имени она узнала Его имя, потоки прежних возвратившихся к ней живых чувств нахлынули на нее; и со знакомыми словами «Учитель мой!» она была готова броситься к Нему. Было ли это бессознательным порывом «ухватиться за драгоценное сокровище», которое она считала навеки потерянным, или бессознательной попыткой убедиться, что это было не простое явление Иисуса с небес, а реальный Христос в Своей материальности на земле, или жестом благоговения, началом поклонения к которому звало ее сердце? Скорее, все эти переживания соединились вместе; наверное, тогда она не различала отдельными друг от друга этих побуждений, только лишь подчинялась сильнейшему порыву.

На этот порыв, однако, был дан неожиданный ответ: «Не прикасайся ко Мне, ибо Я еще не восшел к Отцу Моему». Этот «ответ» говорил о том, что многое из «прежнего» уже невозможно и уже никогда не повторится в прежней силе (так памятной и желанной Магдалине). Эти переживаемые Магдалиной у гроба минуты принадлежали в ее теперешних чувствах отчасти к прошлому и отчасти к будущему. Прошлое нельзя было вернуть, будущее нельзя было еще вполне осознать. Настоящее же было назначено Садовником для утверждения, утешения, приготовления, научения...

Пускай и в нашем опыте наших искреннейших чувств опыт нашей прошедшей жизни, отчетливое настоящее и ожидаемая «жизнь будущего века» соединятся в опыте нашей любви, по причине которой Он «называет нас по именам»!

Протоиерей Леонтий Морозкин.

> В начало страницы <