Вечеря Господня — Божественная Литургия

Тайна богослужения есть величайшая из тайн Церкви. Сами мы не можем сразу постигнуть её. Но мы знаем, что она была открыта великими и величайшими из угодников Божиих, поэтому, входя в их опыт, через те молитвы и песнопения, в которых они его запечатлели, прося их помощи и молитв за нас, грешных, можем и мы постепенно начать прикасаться к этой великой тайне. И, по мере того, как через это будут в нас рождаться и возрастать элементы вечности, мы по-иному, чем теперь, будем относиться и к нашей временной жизни. Мы поймём тогда, что она есть только путь, ведущий нас от дольнего к горнему, от временного к вечному.

Священномученик Сергий Мечёв.

Бывает, что человек, познавший истину во Христе, вкусивший сладость соединения с Церковью, в жизни своей ощутивший благодатную помощь и перемену от соединения с Нею, желает от всего сердца стать апостолом, благовестником для всякого «сидящего во тьме и тени смертной» этой радости обретённого смысла бытия и подлинного света. Вдохновившись этим благим намерением, движимый подлинной любовью к миру, христианин, поразмыслив, не может не встать пред решением неминуемо возникающего вопроса— какой должна быть его проповедь? Краткое знакомство с историей миссионерских подвигов св. апостолов подсказывает ему необходимость проповеди жизнью по евангельским заповедям и посредством словесного научения. Но благовествование словом не всякому может быть под силу, т.к. подразумевает не поверхностное, а глубокое и всестороннее знание основ своей веры. Да и владение речью и способность внятно и доступно донести мысль не назовёшь слишком распространённым даром. Не менее трудности для понимания представляет и проповедь жизнью. Укоренённость европейской культуры в христианские традиции, законодательство и право, возросшие на основных библейско-евангельских заповедях «не убий», «не укради», «не лжесвидетельствуй», «почитай отца и матерь», порождают иногда и до сих пор высокие примеры морально чистой жизни и вне религии. Поэтому у многих вызывает недоумение необходимость веры, посещение храма тогда, когда и без того исполняются требования второй части* синайского законодательства. Тем более, почти всеми людьми, живущими вне религиозного опыта, христианство, церковность воспринимаются лишь как следование строгой догме и скрупулёзное исполнение заповедей. Однако вдумчивое и внимательное чтение Евангелия всякого человека, видящего жизнь во Христе столь усечённой и обеднённой, может привести в недоумение и замешательство. Совершенно очевидным становится, что Сын Божий воплотился и пришёл на землю не для проповеди морали. Почти во всём, касаясь нравственной стороны религиозной жизни, Господь Иисус лишь повторил десятословие Моисея, которым и до Его пришествия руководствовался еврейский народ.

Он же сказал ему: что ты называешь Меня благим? Никто не благ, как только один Бог. Если же хочешь войти в жизнь [вечную], соблюди заповеди.

Говорит Ему: какие? Иисус же сказал: не убивай; не прелюбодействуй; не кради; не лжесвидетельствуй; почитай отца и мать; и: люби ближнего твоего, как самого себя (Мф. 19. 16—19).

Да и нужно ли было явление в этом мире Бога в образе человека ради цели, с которой вполне справился бы и вдохновенный пророк? Печальная картина состояния человечества, рисуемая на страницах Библии, где оно предстаёт уязвлённым, больным грехом, стенающим от страха пред смертью и тлением после грехопадения и изгнания из небесного отечества, скорее вопиёт о Спасителе, о Том, в чьей власти вернуть прежнее утраченное блаженство, нежели о проповеднике строгой морали. Исторические сведения, говорящие о повсеместном упадке нравственности и смысла существования людьми античного мира в преддверии пришествия Христова, красноречиво свидетельствуют о мрачном тупике, вывести из которого было не под силу философу и мудрецу. Честный, бескомпромиссный взгляд на свой внутренний духовный мир всякого ревностного подвижника моральной жизни по исполнению внешних правил приличия и закона убедит в существовании там тьмы, целого вулкана страстей и порочных пожеланий при видимой порядочности и лоске показной добродетели. Увиденное опаляющее стыдом мрачное состояние не может не вызвать искреннего желания в явлении подлинного Света и Гармонии. Новая, обновлённая жизнь, свободная от рабства греху, тяготящего рока смерти, ожидаемая ветхозаветными праведниками, искомая всеми лучшими представителями человечества, и явилась тем даром, который принёс воплотившийся Бог. «Ибо так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего единородного, дабы всякий верующий в Него не погиб, но имел жизнь вечную» (Ин. 3. 16). Слова «вечная жизнь», «Царство Небесное», заключающие в себе столь дорогие и сладостные сердцу христианина понятия и наполняющие его в труде и подвиге надеждой и силой, для очень многих людей, стоящих вне церковной ограды, представляют нечто, могущее открыться, быть ощутимым только за гробом. Но призыв и вместе величайшее откровение, которым началось Евангелие Христово: «покайтесь, ибо приблизилось Царство Небесное» (Мф. 4. 17), утверждает его реальность, осязаемость, делает возможным вхождение в него сейчас, здесь, на земле. Чем ещё, как не этой причастностью ему, ощущением его присутствия во внутреннем храме сердца можно объяснить горение преподобных, скитающихся по пустыням и скрывающихся в пропастях земных, твердость мучеников, бесчувственных к самым страшным пыткам и казням, неутомимость апостолов и святителей, проповедовавших среди множества опасностей Слово Божие? Где же оно, это Царство, проповеданное как приблизившееся пришедшим Спасителем? Где источник, из которого черпали мужество и энергию борцы веры, подлинные аристократы духа, побеждая все препятствия лукавого и враждебного мира и саму смерть?

К удивлению и, наверное, разочарованию всех, кто любит отвечать на призыв посетить богослужение: «У меня Бог в душе!», он открывается, становится видимым в Церкви. Это поистине новый Рай, Небесное и вместе земное царство Бога, которое объемлет собой живущих и воинствующих и отшедших и прославленных христиан.

Некогда в насаждённом на востоке Райском саду первый человек лицом к лицу общался с Богом, имел Его своим наставником и отцом, наслаждался единством и гармонией со всем прекрасно устроенным миром, не страдая от раздирающих противоречий и внутри себя. Вкушая от древа жизни, был непричастен смерти, тлению и болезням. Наделённый свободой, человек совершил роковую ошибку, отринув послушание Создателю, отвергнув любовь Небесного Отца, захотел стать равным Богу без Него, без труда и духовного совершенствования. Изгнанный из Рая, жизнь в котором для него, прятавшегося от Бога, была уже невозможна, человек стал пленником смерти, рабом греха, внутренне раздробленным. Господь Иисус, пришедший на землю для искупления и избавления людей, стал новым Адамом, породив через покаяние от воды и духа новое человечество, «род избранный, царственное священство, народ святый, люди, взятые в удел... некогда не народ, а ныне народ Божий, некогда не помилованные, а ныне помилованы» (1 Петр. 2. 9—10). И, подобно первому Адаму, по сотворении введённому в рай, Христос и всех уверовавших в Него вселил в новый райский сад — Церковь. Человеку в Церкви снова была дарована возможность единства, столь вожделённая и искомая им.

На протяжении всего своего существования в падшем состоянии люди искали и жаждали единства, объединялись в города, пытаясь скрепляться союзом общего для всех закона. Но, будучи не в силах победить в себе греховный, препятствующий подлинному объединению эгоизм, выражающийся в бесконечном противопоставлении себя другому, они не смогли достичь этой высокой цели. «У людей не было бы ни разделения, ни раздоров, ни войны, если бы грех не рассёк естества», — говорит свт. Василий Великий, и «это главное в спасителевом домостроении во плоти — привесть человеческое естество в единение с самим собою и со Спасителем и, истребив лукавое сечение, восстановить первобытное единство подобно тому, как наилучший врач целительными врачествами вновь связывает тело, расторгнутое на многие части».

Лишь в Церкви Господь даровал людям возможность подлинного единства, соединив всех в Себе и составив из верующих в Него нерасторжимое Тело Христово: «Так мы многие составляем одно тело во Христе, а порознь один для другого члены» (Рим. 12.5). Скрепляющей, могучей силой, претворяющей множество разных, непохожих друг на друга личностей в монолит Христова Тела, является открытая воплотившимся Спасителем Божественная любовь: «Пусть любовь, которою Ты возлюбил Меня, в них будет» (Ин. 17.26).

По мысли свт. Илариона (Троицкого), «в приведённых словах Христа истина Церкви поставлена в самую тесную связь с тайной Пресвятой Троицы. Люди, вступившие в Церковь и возлюбившие её, подобны трём лицам Пресвятой Троицы, которых Их любовь соединяет во едино существо». Вместе с тем в этом новом эдемском саду Господом было насаждено и древо жизни — Таинство св. Евхаристии, или Благодарения. Оно было даровано Христом прежде Его вольных страданий и искупительной крестной смерти — на Тайной Вечере, в присутствии лишь самых верных ближайших учеников. Им была дана заповедь: «Сие творите в Мое воспоминание» (Лк. 22. 19). «Вечеря Господня», «приношение», «преломление хлеба», «Трапеза Господня», «возношение», «Литургия» — все эти слова, обозначающие величайшее Таинство и дар Бога человеку — причащение Его Тела и Крови — в разное время, от начала бытия Церкви и до сего времени, волновало и волнуют сердца христиан, наполняя их радостным трепетом и надеждой. Вкушение Тела и Крови Христовых, преподаваемых под видом хлеба и вина, соединяет верующих с Богом самым теснейшим и реальным образом, претворяя их в Его сотелесников, делая плотских, немощных людей причастниками Божества.

И вот уже две тысячи лет христиане собираются в Церковь, чтобы совершить по заповеди Божией это воспоминание и вместе с тем стать сотрапезниками Вечери Господней сейчас, теперь. Именно это богослужебное собрание ради самой величайшей цели на земле выявляет природу Церкви как единого, нерасторжимого тела, в жилах членов которого по причащении течёт Кровь Христова, делает зримым, осязаемым единство тех, кто, преодолевая постоянные мысли и заботы о себе, молится «едиными устами и единым сердцем» о явлении чуда преложения.

Собрание всех вместе, единство молитвы и устремления чувств — необходимое условие, при котором только и возможно это подлинно всеобщее богослужение, проповедующее о Жертве Христовой. К этому призывает и сама форма литургической молитвы, предлагаемая всегда во множественном числе, возносимая от лица всех и не оставляющая лазеек для мелких частных интересов.

Действительно, лишь в преодолении греховной самозамкнутости, в борьбе с эгоизмом и себялюбием возможно вхождение Того, Кто отдал Себя «за жизнь мира» (Ин. 6. 51), всех и каждого. «Иже общая сия и согласныя даровавый нам молитвы, иже и двема, или трем, согласующимся о имени Твоем, Сам и ныне раб Твоих прошения к полезному исполни...», — молится священник за малой ектенией после второго антифона. О том же духовном единстве всех просит священник за Литургией свт. Василия Великого сразу по преложении хлеба и вина в Тело и Кровь: «Нас же всех, от единого Хлеба и Чаши причащающихся, соедини друг ко другу, во единого Духа Святаго причастие».

Литургия, раскрывающая Церковь как явление в этом мире Царства Небесного, соединяет нас в приобщении Божественных Тайн не только друг с другом, но и со всеми святыми и почившими братиями и сестрами нашими. «Еще приносим Ти словесную сию службу, о иже в вере почивших праотцех, отцех, патриарсех, пророцех, апостолех, проповедницех, евангелистех, мученицех, исповедницех, воздерженницех и о всяком Дусе праведнем в вере сончавшемся; Изрядно о Пресвятей, Пречистей, Преблагословенней, славней Владычице нашей Богородице и Приснодеве Марии».

Первосвященник по чину Мелхисидекову, новый Адам — Христос — дал обновленному Им человеку утраченное некогда ветхим праотцом — подлинное священство в приведении к совершенству всего сотворённого и понимании мира как жертвы Богу. Наделив его властью служения, которая «велика и страшна и самем Небесным Силам», и дерзновенного возглашения от лица всего мира «Твоя от Твоих Тебе приносящее о всех и за вся», сливаться в едином славословии Бога с хором Ангелов, воспевая и вместе восхищаясь неотступной любовью Его к нам, ищущего нашего спасения и соединения с Собой: «С сими блаженными силами, Владыко Человеколюбче, и мы, грешнии, вопием и глаголем: Свят еси яко воистину и Пресвят, и несть меры великолепию святыни Твоея... яко правдою и судом истинным вся навел еси на ны: создав бо человека... положил его еси в Раи сладости... умерщвленна же своими прегрешениями, изгнал еси Твоим праведным судом. Не бо отвратился еси создания Твоего в конец, пророки послал еси, Ангелы поставил еси хранители, егда же прииде исполнение времен, глаголал если нам самем Сыном Твоим...»

Новая жизнь, открывающаяся в Церкви и становящаяся видимой в Таинстве Царства — Евхаристии — и есть та проповедь, которая может открыть горизонт узкой зацикленности и неживотворящей по-настоящему моральной деятельности. Она должна стать источником воды живой для жаждущих среди пустыни современного самозамкнутого, задыхающегося в эгоизме мира. Вместе с тем «Царство Небесное силою берётся, и употребляющие усилие восхищают его» (Мф. 1. 12). Подав всё необходимое для спасения и вечной жизни, Господь ждёт ответа от каждого, ищет соработничества, жаждет с нашей стороны подвига.

А.Васильев

* «второй частью» синайского законодательства («заповеди второй скрижали») называют заповеди, говорящие об обязанностях человека в отношениях к другим людям и к самому себе (заповеди с пятой по десятую).

> в документ <  вернуться  > в меню <