«Икона не только может, но и должна быть новой. Современное возрождение иконы есть не анахронизм, не привязанность к прошлому или к фольклору, не еще одна попытка «возродить» икону в мастерской художника, а осознание православия, осознание Церкви».

Леонид Успенский.

Всё о том же. Что такое современная икона?

Красиво написанная «Мадонна» итальянского мастера или, например, фон Неффа, может вызвать чувственное умиление, Владимирская икона Божьей Матери— молитву.

А если икона — это бессловесная молитва, то где проходит граница между эмоциональной возбуждённостью и духовностью, и как это выражается в системе изобразительных средств?

Вопрос, который стоял уже на исполнительском уровне с XVII века, до сих пор является определяющим в церковном искусстве.

Индивидуалистическое и Соборное, индивидуальное и коллективное — какое место в данном случае должен занять иконописец? Если в современном искусстве принцип индивидуализма возведён в абсолют, а икона выражает дух соборности, то из страха индивидуализма современные иконописцы боятся любого проявления свободы и идут на подавление своей личной неповторимости. Убивая таким образом индивидуальность, они превращают принцип соборности в его противоположность — в серую, безликую масс-культуру.

Поэтому в нынешнем церковном искусстве море безликих копий, мёртвых муляжей и подделок. «Новоделы» заполняют всё пространство от иконостасов до антикварных лавок в любом стиле и любой школы. Ими «украшены» крупнейшие храмы, вроде храма Христа Спасителя в Москве или Рождественского храма в Нарве. Но церковное искусство не должно быть вторичным, ибо это — молитва, прославление Бога и свидетельство о Его вечной, творящей ВСЕ НОВОЕ силе, молитва Высшему Художнику Мира!

Увы! Эти болезненные процессы церковного искусства хорошо видны и на открытой выставке «Мерная икона». Сколько искушений, если вспомнить, что у великого подвижника Православной Церкви Сергия Радонежского была одна только келейная иконка Николая Чудотворца! К безмерному количеству пядничных, чиновых, праздничных, аналойных и т.д. и т.д. возрождается и так называемая «мерная».

Хорошо оформленная экспозиция икон, с буклетом и плакатом, всё же вызывает множество вопросов. Почему, например, заказчиком представленных образцов древних икон являлся в основном царский двор? Видимо, у других слоёв населения этой традиции и не было. Если моя бабушка имела 11 детей, то где уж там до «мерных» икон, иметь хотя бы образ Спасителя и Божьей Матери (лучше «Неопалимую») да ещё бы покровителя хозяйства вроде «Флора и Лавра», «Георгия» или «Николы Угодника». А ведь основная масса верующих в церкви состояла из крестьянства.

Вот что пишет Василий Розанов по поводу возможностей и предпочтений народа: «Здесь не должно быть никаких зацепов индивидуальности, никакой несоответственности поклоняющего и поклоняемого. А поклоняются все, народ, и поклоняются не в экстазе, а спокойно, в нормальном состоянии «вообще». Отсюда икона должна иметь, и получила как бы снятие с себя всех индивидуальностей и индивидуализмов, она обобщилась, есть «вообще» икона с потускнением в ней всего особенного и частного. Необходимость общего и тусклого в иконе до того очевидна, что лучшие «иконы» суть потемневшие старые образа, где и не разберёшь черт «лика», они намечены или видны чуть-чуть: да и то скрыто, едва виднеется в прорезе для «лица» сквозь золотую или серебряную «ризу», добавлю — чаще всего сквозь латунную».

Верно подмеченная В.Розановым особенность почитания икон имеет, однако, своё глубокое оправдание. Эта особенность видна и на образцах старых икон, показываемых на выставке. И вовсе не потому, что они старые и потемнели от времени, а потому, что видимое ремесло убивает, приземляет тайну сотворения образа, мешает молитве. И когда вместо гармонии обоженного Образа видишь схему, обведённую чёрными линиями, или угловатые одинаково «пробеленные» объёмы, исключающие художественную правду, скорее возникает отвержение произведения, нежели его принятие.

Создать икону очень трудно. Из мне известных современных иконников этот подвиг мог совершать о. Григорий Круг и ныне здравствующий о. Зинон. Они обладают тем качеством свободы самовыражения, которое только и бывает придостижении единства духовной и художественной правды.

Тогда икона становится миссией православия, когда «оно не доказуется, а показуется».

Н.Кормашов.

> В начало страницы <