Любовь и…

«Брак у всех да будет честен и ложе непорочно; блудников же и прелюбодеев судит Бог» (Евр. 13; 4). Что значит «честный брак» и «непорочное ложе»? На первый взгляд, все предельно просто: речь о недопустимости прелюбодеяния. Верно. И все же только ли это следует из приведенной цитаты?

Нет, намного больше. Если буквально перевести, получится: «Да будет в почете брак среди всех и постель — незапятнанна…». Во-первых, следует обратить внимание на отношение апостола Павла к браку: он достоин почитания. Не только среди семейных, но среди всех. Во-вторых, под словом "коитэ" понимается не только постель, но и супружеские интимные отношения. Чем они могут быть запятнаны? Об этом — во второй части стиха: блудом и прелюбодеянием. Сами же интимные отношения, как составная часть брака, достойны почитания. Уточню, что именно отношения, а не половые потребности, и именно в браке. Потребности следует осознавать, а отношения — почитать, поскольку речь идет об одной из самых глубоких и таинственных, а потому доверительных форм межличностного общения.

Во все времена Церковь оберегала своих чад от впадения в крайности, предостерегая не только от половой распущенности, но и от гнушения интимными отношениями в браке. Церковные каноны предусматривают отлучение от причастия для тех, кто гнушается супружескими интимными отношениями, как если бы они были чем-то скверным. Ибо все, что сотворил Бог, — добро. Свт. Григорий Нисский, ссылаясь на апостола Павла (1 Тим. 4; 1—2), обличает таковых как «сожженных в своей совести», клеймящих самих себя подобными рассуждениями: «Если древо зло, как говорит где-то Евангелие (Мф. 7; 18), то и плод его, конечно, такой же — достойный древа; а если побег и плод брачного древа есть человек, то, конечно, поношение брака падает на того, кто его произносит».

Брачные отношения — отношения любви. «Бог есть любовь» (1 Ин. 4; 8) и податель любви. Понятие любви взаимосвязано с понятием святости. Вот почему любовь требует благоговейно-трепетного отношения, вот почему так легко ошибиться и несвятую любовь возвести на пьедестал божества.

В греческом языке существует четыре слова, обозначающие любовь: "эрос" — любовь-стремление (как правило, понимаемая лишь как чувственная любовь, но это поверхностный подход), "филия" — любовь дружеская, "стерго" — родовая любовь и "агапэ" — духовная любовь.

Из всех четырех только последняя — поистине человеческая, потому что первые три свойственны и животным: эрос находит самые возвышенные воплощения, филия — такую преданность дружбе, какую проявляют, например, собаки, среди людей еще поискать надо, стерго — всем известны примеры самопожертвования животных ради сохранения рода.

Но именно агапэ заповедуется Христом, именно о ней говорят как о высшей христианской добродетели, о состоянии обоженной души, о состоянии, которое посещает человека и на первых этапах духовного пути, чтобы пробудить стремление к вечной жизни, но окончательно вселяется и утверждается в нем лишь вследствие усвоения всех прочих добродетелей, как их венец, как прекрасный плод на дереве добродетели.

Как можно заповедовать любить, ведь сердцу не прикажешь? Агапэ — любовь духовная — свободна, а потому ее можно заповедовать. Все предыдущие — стихийны. Эрос возникает порой неожиданно, внезапно и бурно протекает в период влюбленности, но так же неожиданно и непроизвольно может и угаснуть. Филия — дружба тоже порой возникает неожиданно как обретение другого «я», но отношения могут себя исчерпать и если не завершаются ссорой, то вчерашние «не разлей водой» становятся «старыми хорошими знакомыми», изредка пересекающимися в городе и интересующимися при встрече здоровьем друг друга и пр. Принято считать, что друзей выбирают, но на самом деле выбирают сближаться или не сближаться с тем или иным человеком, а сама дружба возникает или не возникает в зависимости от внутреннего созвучия, которое уже не вопрос выбора, но данность. Стерго тоже не зависит от выбора: как известно, родственников не выбирают. Впрочем, родовая любовь распространяется не только на родителей, детей, мужа, жену, братьев, сестер и других родственников или даже целый народ, но на любую общность, которая рассматривается как «свои», «наши». Родовая любовь либо есть, либо ее нет. И не дай Бог попытаться ее искусственно из себя выдавить: именно из недостатка любви к своим рождается ненависть к чужим — ксенофобия (продуктивно любить своих — требует самоотверженности и труда, проще за любовь родовую выдавать ненависть к врагам «своих», а врагами можно «назначить» какую угодно общность или же личность).

Агапэ — любовь, которая не просто «одна из», но предназначенная служить фундаментом всем видам любви.

Без агапэ эротическая любовь низводится до похоти и взаимопотребления или вырождается в своеобразный прагматичный романтизм, проявляющийся в стремлении постоянно пребывать в состоянии влюбленности, ищущий «объекты приложения» и дорожащий отношениями именно как средством опьянения и введения себя в мнимо-возвышенное измененное состояние сознания (мнимость, разумеется, принимается за истинность).

Без агапэ дружеская любовь оборачивается садомазохистским культом, союзом почитаемого и почитателей или замкнутым самодостаточным единством людей, для которых культ — их отношения, все остальное (духовные ценности или интересы общества или частных лиц) — пыль. На этой почве совершается множество преступлений и сделок с совестью, когда человек, боясь «предать дружбу», морально поддерживает зло, совершаемое другом, или соучаствует с ним во зле, только бы «не остаться без друзей».

Без агапэ родовая любовь строится на эгоизме (пусть даже расширяющемся до пределов того или иного множества «своих»), на двойных стандартах, на корысти, поскольку все представления о благе сводятся к примитивно понимаемым интересам своего сообщества.

Если же все эти виды любви произрастают на почве агапэ, родовая любовь распространяется на всех людей, как братьев и сестер, сотворенных по образу Божию и имеющих одного Небесного Отца. Степени близости могут быть разными, но это не служит почвой для возникновения неприязни к какому бы то ни было человеку или народу, помогая в конфликтах ограничиваться вынужденной защитой, не опускаясь до озлобления и мстительности, не давая в себе место устойчивой неприязни. Дружба на почве духовной любви побуждает превыше всего ставить чистоту совести по отношению к Богу, и тогда мы не боимся противостать порочности друга, любя его как ближнего, заботясь о его истинном благе, даже будучи готовы пожертвовать отношениями ради добродетели. Интимные отношения духовной любовью очищаются от злоупотреблений, проникаются чувством ответственности, сознанием высокого предназначения как связующего материала в построении семьи — «домашней Церкви».

Агапэ, сосредоточивающая нас на любви к Богу, себе и ближнему, служит своего рода солью, «природным консервантом» эротической любви, предохраняя ее от эгоистического гниения.

Освященный брак — сосуд, в котором эротическая любовь цветет на почве духовной любви. Свт. Иоанн Златоуст, вслед за апостолом Павлом (1 Кор. 7; 2), рассматривает его как ограждение от блудодеяния: «…некоторым образом — одна цель брака, чтобы не предаваться блудодеянию, и для этого введено такое врачество».

Протоиерей Игорь Прекуп

 > в документ <  вернуться  > в меню <