События, происшедшие в ночь с 26 на 27 апреля, потрясли всю нашу так долго жившую в мире маленькую Эстонию.

После той страшной ночи руководители нашего государства вспомнили и о нашей Церкви, обратившись ко мне с просьбой успокоить народ своим архипастырским наставлением. Я отслужил в Александро-Невском соборе молебен, предварив его словом к пастве, которое позже было опубликовано в прессе и Интернете.

Казалось бы, в трудную минуту люди приходят в храм за молитвенной помощью. И нам надо было бы усугубить молитвы об упокоении воинов, отдавших свою жизнь за нас. Но, к сожалению, этого не произошло. По-видимому, мало кто понимает, что главное для христианина — молитвенное делание.

В страшные годы безбожного советского гонения на Церковь закрывались и уничтожались храмы, было репрессировано, расстреляно огромное количество духовенства и простых верующих.

Закрыты были и две церкви в Таллине: Симеоновская и Введенская — подворье Пюхтицкого монастыря. Замечательный Введенский храм был варварски разрушен под предлогом реконструкции города.

В то время настоятелем подворья был приснопамятный протоиерей Валерий Поведский. С болью переживая предстоящее закрытие церкви, после последнего совершенного в храме 4 октября 1959 года богослужения он обратился к своим прихожанам со словом, которое мы и публикуем, поскольку отец Валерий вложил в него весь смысл христианского понимания событий.

Хотелось бы, чтобы, прочитав его слово, мы поняли, как христиане должны воспринимать любое событие, во всем усматривая волю Божию.

Митрополит Корнилий

Слово прощальное при оставлении Введенского храма Пюхтицкого подворья в Таллине

(4 октября 1959 г., в неделю по Воздвижении,
в отдание сего Праздника)

Во Имя Отца и Сына и Святого Духа!

Сегодня, когда еще пред нами предлежит честный и животворящий Крест Господень, я с вами, дорогие слушатели, дорогие чада мои духовные, дорогие друзья мои, держу в этом святом храме последнее слово ввиду перевода моего в соседний с нашим храм Святителя Николая! Это последнее обстоятельство может служить для нас с вами, которые сблизились в некую духовную семью в этом святом храме, утешением. Ибо если Бог благословит и живы будем, мы сможем вместе молиться, войдя в другую семью, в другой молитвенный храм. Это смягчит скорбь.

Если некоторые по какой-либо причине будут, за отсутствием священника, а следовательно и богослужения в этом родном для нас храме, ходить в другие храмы города, то все же и они будут ходить в наши родные православные храмы. Будем утешаться этим.

Но самое главное утешение как в этом случае, так и во всех скорбных обстоятельствах нашей жизни — это вспомнить о Боге, ибо написано: «помянух Бога и возвеселихся». Это первопричина всего, ведущая нас ко спасению Своим божественным Промыслом.

Вспомним о Боге, вспомним о Богочеловеке, который пред смертью крестной Своей возвел очи Свои к Отцу Небесному и Ему поведал скорбь души Своей, говоря: Аще возможно, да минует Меня чаша сия — и добавил: но не якоже Аз хощу, но якоже Ты, отче... да будет воля Твоя! (Мф. 26. 39, 42). Хотя Он и в учениках своих искал поддержки, прося их бодрствовать с Ним в молитве, но они уснули от печали. Следовательно, Он поддержки у людей не нашел, а нашел ее в молитве до пота кровавого, когда Ангел Господень был послан, чтобы укрепить человеческую природу Богочеловека. Вот где искал и нашел подкрепление в скорби Сын Человеческий, оставив и нам пример искать поддержки у Отца Небесного во всех скорбных обстоятельствах земной нашей жизни, припадать пред Ним, пред Пречистой Его Матерью, пред святыми угодниками Его, изливая скорбь свою и прибавляя: «Да будет воля Твоя».

Пред крестной смертью своей стоял Сын Человеческий пред правителем Пилатом на допросе и молчал. Мне ли не отвечаешь? — сказал Пилат. — Разве не знаешь, что я имею власть распять Тебя или отпустить? — Ты не имел бы надо Мною никакой власти, если бы не было дано тебе свыше (Ин. 19. 10—11), — отвечает Сын Человеческий, Господь наш Иисус Христос.

Опять видим здесь, что Спаситель наш не только Сам имеет очи духовные возведенными к Отцу Небесному как к Тому, без воли Которого ничего не совершается, но и Пилата старается возвести к истинному пониманию жизни, к пониманию того, что без воли Божией ничего бы Пилат не мог с Ним сделать и в Боге нужно искать первопричину всего совершающегося. Мы с вами часто это забываем и ищем помощи там, где найти ее невозможно. Если бы мы постоянно обращались к Богу и Его слову, то мы бы понимали, что беды нас постигают за нераскаянность нашу. И при этом беды постигают не обязательно тех, кто больше других согрешил.

Однажды Господь сказал: Думаете ли вы, что те восемнадцать человек, на которых упала башня Силоамская и побила их (или те галилеяне, которых кровь Пилат смешал с жертвами их), были виновнее всех живущих в Иерусалиме? Нет, говорю вам! Но если не покаетесь, все так же погибнете (Лк. 13. 4).

Вот, здесь Господь опять смотрит не на вторые или третьи причины, которые всегда есть, но на первую причину — Бога, который попустил для уврачевания душ, для возбуждения в них покаяния трагическую смерть некоторых, нисколько не худших, чем другие, оставшиеся жить и долгоденствовать. Для спасения тех и других — допустил это.

Дорогие друзья! Какие бы ни были причины того, что мы должны в данный момент лишиться возможности собираться для молитвы в этом чудном и родном для нас храме, мы должны знать, что вторые и третьи причины не стали бы действовать, если бы не позволила того Первопричина — Бог.

Какими бы ни были те благие цели, в жертву которым приносится возможность нашей молитвенной семьи собираться под кровом сего святого храма, под покровом Пресвятой Богородицы и святых сего храма, нами это переживается как великая утрата, как большая скорбь.

Однако из вышеприведенного изречения Господа о 18 погибших под башней и о избиенных галилеянах мы можем почерпнуть много утешительного, обнадеживающего, если его применим к себе.

Нанося нам эту скорбь, Господь подвизает нас на покаяние. Подвизает к покаянию и всех, всю Церковь Свою. Возблагодарим Господа, что, долготерпя, оставляет нам время на покаяние. Начнем это покаяние словами благоразумного разбойника, скажем: «достойное по грехам нашим восприемлем». Будем это покаяние усиливать и продолжать, будем стучать покаянием в двери милосердия Божия, да продолжит Он милость Свою к нам. Да даст нам до конца дней наших посещать храмы Его святые и приносить мольбу и благодарение за жертву, которую Господь принес на алтаре крестом.

Поклонимся же пока еще в этом святом храме кресту Его честному. Восплачемся пред Пречистой Девой Богородицей, которую мы так много оскорбляли всякой нечистотой своей, испросим прощения у святых храма сего, у святителя Димитрия, память которого ныне совершаем. Испрашивая прощения, облобызаем иконы храма. Простим и друг другу все, чтобы с миром Христовым выйти из храма сего. С миром изыдем о имени Господнем! Будем помнить, что всякое возмущение, даже смущение, не обретается в числе добродетелей. Как при гробе близкого умершего разрешаем плакать, но запрещаем роптать и возмущаться, так и сейчас разрешаю плакать, но тихо и смиренно! Как гроб близкого собирает и часто примиряет враждовавших, так это прощание с храмом да примирит всех нас. С миром изыдем и с миром и покаянием пойдем в другой храм.

Если этот храм нас сблизил друг с другом, то мы имеем возможность поддерживать (и впредь) это молитвенное общение. Ведь храм св. Николая близко отсюда. Итак, не скорбим сверх меры и, помолившись еще и простившись, с миром изыдем о имени Господнем! Будем помнить, что мир душевный можно сохранить, лишь помня о Боге, о Его всеблагом Промысле, о Его всемогуществе и о том, что без Его святой воли и птичка малая не упадет мертвой.

Итак, оставляя сей храм с упованием на предстательство о нем Пречистой Девы Богородицы и святых храма сего, будем поминать строителей, благотворителей, послуживших, потрудившихся в храме сем, да встретимся, когда для каждого из нас отпадет нужда в храмах земных, в радости в храме небесном, где «празднующих глас непрестанный и неизреченная сладость зрящих лица Божия доброту неизреченную».

Аминь.

Простите меня, дорогие, грешного.

 > в документ <  вернуться  > в меню <