 |
|
ЕЖЕМЕСЯЧНАЯ
ГАЗЕТА "МИР
ПРАВОСЛАВИЯ"
№ 8 (101)
август 2006
| САЙТ
РУССКОЙ КУЛЬТУРЫ В ПРИБАЛТИКЕ |
|
|
|
|
|
|
Некрасов и православие
Поэзию Николая Некрасова
знают так или иначе все и каждый — уже хотя бы потому, что
почти сто лет его произведения занимают немалое место в
школьной программе, начиная с самых младших классов. Но
в то же время Некрасову, так сказать, не повезло более чем
кому-либо из великих поэтов XIX века, ибо в его стихах всегда
стремились видеть, прежде всего и главным образом, «тенденцию»...
Однако вместе с тем Некрасов создал, особенно в период своего
творческого расцвета — конец 1850-х — 1860-е годы — стихи
очень высокого художественного взлета и поистине несравненной
лирической проникновенности...
Александр Блок назвал
«грустно-победной» внутреннюю мелодию ставших народной песней
некрасовских «Коробейников». И поэзия Некрасова в значительнейших
своих проявлениях грустно-победна или (это, может быть,
даже вернее) скорбно-победна.
Некрасовское торжество
страдания и самой гибели уходит корнями в русское народное
переживание христианства, ясно выразившееся уже в созданном
в XI веке (и обретшем всенародную известность) житии князей-мучеников
Бориса и Глеба. И скажу еще, что поэзия Некрасова... более
проникнута духом христианства (притом собственно русского
и истинно народного христианства), чем творчество других
великих наших поэтов...
В 35-летнем возрасте,
в этой средине жизни, Некрасова как бы посетило откровение,
и он замечательно поведал об этом:
...Храм Божий на горе мелькнул
И детски-чистым чувством веры
Внезапно на душу пахнул.
Нет отрицанья, нет сомненья,
И шепчет голос неземной:
Лови минуту умиленья,
Войди с открытой головой!..
Войди! Христос наложит руки
И снимет волею святой
С души оковы, с сердца муки
И язвы с совести больной...
Я внял... я детски умилился...
И долго я рыдал и бился
О плиты старые челом,
Чтобы простил, чтоб заступился,
Чтоб осенил меня крестом
Бог угнетенных, Бог скорбящих,
Бог поколений, предстоящих
Пред этим скудным алтарем!.. |
Последние восемь строк воплощают такое
пронзающее переживание русского православия, которое едва
ли найдется еще в нашей поэзии.
Позднее Некрасов воссоздаст голос православия
как своего рода высшую, верховную и самую могучую музыку
мира, перед которой меркнут все другие звуки:
В стороне от больших городов,
Посреди бесконечных лугов,
За селом, на горе невысокой,
Вся бела, вся видна при луне,
Церковь старая чудится мне,
И на белой церковной стене
Отражается крест одинокий.
Да! Я вижу тебя, Божий дом!
Вижу надписи вдоль по карнизу
И апостола Павла с мечом,
Облаченного в светлую ризу.
Поднимается сторож-старик
На свою колокольню-руину,
На тени он громадно велик:
Пополам пересек всю равнину.
Поднимись! И медлительно бей,
Чтобы слышалось долго гуденье!
В тишине деревенских ночей
Этих звуков властительно пенье...
Одинокий ли путник ночной
Их заслышит — бодрее шагает;
Их заботливый пахарь считает
И, крестом осенясь в полусне,
Просит Бога о ведреном дне...
|
Уже незадолго до кончины Некрасов воспел «убогую» ветхую
церковь (словно заглянув в наши дни), которую по-детски
беспечный — что одновременно и прекрасно, и ужасно — русский
люд не торопится заменить новой, но церковь эта словно слилась
воедино с природой, полноправно участвующей в богослужении:
...Помню я церковь убогую,
Стены ее деревянные,
Крышу неровную, серую,
Мохом зеленым поросшую.
Помню я горе отцовское:
Толки его с прихожанами,
Что угрожает обрушиться
Старое, ветхое здание.
Часто они совещалися,
Как обновить отслужившую
Бедную церковь приходскую;
Поговорив, расходилися,
Храм окружали подпорками,
И продолжалось служение.
В ветхую церковь бестрепетно
В праздники шли православные -
Шли старики престарелые,
Шли малолетки беспечные,
Бабы с грудными младенцами.
В ней причащались, венчалися,
В ней отпевали покойников...
Синее небо виднелося
В трещины старого купола,
Дождь иногда в эти трещины
Падал: по лицам молящихся
И по иконам угодников
Крупные капли струилися...
|
Дело, конечно, не только в таких прямых
обращениях Некрасова к религиозно-церковной теме. Ведь и
так скорбно-победная песнь о страдании, которая слышится
в большинстве некрасовских творений, нераздельно связана,
о чем уже шла речь, с тысячелетней православной традицией,
восходящей еще к святомученикам Борису и Глебу...
В.Кожинов. Из книги
«Грех и святость русской истории»
|
|
|
