Святой благоверный князь Александр Невский в Забайкалье

В 1248-1249 гг. святой благоверный великий князь Александр Невский совершил путешествие в ставку верховного ордынского хана в Забайкалье.

Со времени покорения Руси монголо-татарами завоеватели требовали от нашего народа одного — раболепного поклонения. Для этого они вызывали в Орду русских князей, которые фактически становились вассалами монгольских ханов. Такое покорение Русской земли произошло в 1243 году. С этого времени русский государь для спокойствия своего народа и избавления его от дальнейших бед решил признать над собой власть Батыя.

Великий князь Ярослав Всеволодович в 1243 году был приглашен к Батыю в Сарай — город в 60 верстах от устья Волги. Хан принял князя милостиво, сказав: «Будь ты старший между всеми князьями в русском народе». Затем по воле Батыя Ярослав должен был отправиться в Татарию — «за Байкальское озеро». За Байкалом лежала эта горная окраина страшной азиатской пустыни Гоби. Здесь находилась ставка верховного хана и его столица — Каракорум. Ярослав присутствовал там при воцарении в 1246 году нового хана Гаюка. После угощения матерью хана князь заболел и через несколько дней умер на обратном пути. Бывшие с ним бояре привезли его тело во Владимир.

После кончины Ярослава великое княжение Владимирское перешло к его брату Святославу, которому не под силу было соперничество с известным племянником. Сын Ярослава князь Александр Невский понимал невозможность борьбы с татарами до наступления лучших времен, и что только безусловным повиновением новым властителям и беспрекословным исполнением всех их требований по части уплаты дани возможно спасти родину от ужасов второго татарского нашествия. Кроме того, князь Александр осознавал масштабы католической угрозы для России. Договориться с европейцами, в отличие от монголов, было нельзя. Они нарушали условия мирных договоров. Монголам ложь была неизвестна.

В Орде князья сталкивались с жестоким унижением. Всем гостям, прежде чем войти к хану, необходимо было пройти обряд очищения огнем — пройти мимо двух костров. Татары думали, что огонь очищает злые намерения и даже лишает силы яд, если кто несет его хану. Пройдя «сквозь огонь», надо было «поклониться кусту и огневи и идолам». За отказ сделать это поплатились своей жизнью князья Михаил Черниговский, Роман Рязанский, Михаил Тверской.

Смертельно опасным было и само долгое путешествие на родину Чингизидов. Расстояние от Владимира до Сарая равнялось 1250 километрам, от Сарая до Каракорума — 4500 километрам, а всего 5750! Это по прямой, а по дорогам тех времен намного больше. Неудивительно, что уезжавших в Каракорум родные и близкие провожали как на тот свет, не надеясь увидеть снова. Когда монах Плано Карпини и его спутники после пятнадцатимесячного отсутствия вернулись в Киев из ставки Гуюка, их встречали так: «...узнав о нашем прибытии, все радостно вышли нам навстречу, именно они поздравляли нас, как будто мы восстали из мертвых; так принимали нас по всей Руси, Польше и Богемии». А ведь, в сущности, монахам ничего не угрожало — веротерпимость татар была общеизвестна. Направленный папой Иннокентием Четвертым к великому хану с дружелюбными письмами, Плано Карпини оставил интересные записки о своем путешествии. Монах рассказал о разорении русских земель, о трудном пути в Большую Орду и об отравлении Ярослава Всеволодовича, чему были свидетелями папские послы.

После смерти внука Чингисхана Гуюка (1247 г.) новая великая ханша Огул-Гамиш была недружественна Батыю. Батый не был самостоятельным властелином: он считался наместником верховного хана; поэтому наши князья, поклонившись Батыю, должны были по требованию последнего отправляться в главную Орду на поклон великому хану. Не признав поставленного им в великие князья Святослава Всеволодовича, ханша потребовала у Батыя приезда в ее ставку братьев Александра и Андрея Ярославичей.

Путь князей из Владимира в Сарай лежал вдоль Волги. С собой надлежало взять, помимо зимней и летней одежды, посуды, запасы продовольствия, от цинги — лук, чеснок, укроп. А главное — достаточно денег, драгоценностей, мехов на раздачу ханам, их женам и ханским приспешникам и в ставках, и в пути. «Следует иметь великие дары для раздачи им, так как они требовали их с большой надоедливостью, если их не давали», то «посол не мог соответственно исполнить своих дел; мало того, он, так сказать, не ценился ни во что», предупреждал Плано Карпини.
То посол, а тут ехал князь, рассчитывая на вассальный стол, притом не совсем обычный. Ведь новгородский престол Александр занимал не по воле хана — Новгород Орду не признавал.

С князьями, как полагалось, ехали воеводы, бояре-советники, тиуны-управляющие и толмачи-переводчики с татарского, арабского, латинского, греческого. Ехали и духовные лица — отмечать в пути, если доведется, Пасху, Рождество и другие праздники. Духовная поддержка помогала преодолевать как физические препятствия, так и давления идолопоклонников.

Русские посольства сталкивались с вооруженными татарскими разъездами, которые доставляли их к старейшинам застав. Здесь, узнав, кто, куда и зачем едет, старейшины отправляли гонца к Батыю, а посольству выделяли десятников-провожатых и своих коней. В путешествии использовались не русские кони, а купленные у татар лошади, которые «умеют добывать копытами траву под снегом», когда в пути найти им «для еды что-нибудь другое нельзя, потому что у татар нет ни соломы, ни сена, ни корму».

Отныне русский караван переходил на попечение ямской службы — дорожной связи, которая связывала всю монгольскую империю. Ямы — постоялые дворы со сменными лошадьми — позволяли ехать с утра до ночи, три-четыре раза в день получая лошадей, и делать в среднем до 80 километров (хотя по пути в Каракорум лошадей иногда не меняли по несколько дней). Позднее возницы получили на Руси название ямщиков.

Батый со своей ставкой утвердился в центре бывшей Половецкой степи. Ставка Батыя оказалась вытянутым в длину городом, но не обычным, а из жилищ, поставленных на колеса.

На предложение волхвов поклониться идолам князь Александр, не страшась своим отказом навлечь на себя мученическую смерть, отвечал: «Я — христианин, и мне не подобает кланяться твари. Я поклоняюсь Отцу и Сыну и Святому Духу, Богу Единому, в Троице славимому, создавшему небо и землю и вся, иже в них суть». Спокойное мужество Александра поразило придворных хана, которые тотчас же доложили о его ответе хану. К общему удивлению Батый разрешил Александру не исполнять обрядов, требуемых волхвами. Видимо, хан был уверен, что герой-христианин отвергнет языческие обряды и предпочтет смерть за веру Христову.

Войдя в шатер, князь разложил принесенные дары и смиренно преклонил голову, сказав: «Царь, я поклонюсь тебе, потому что Бог почтил тебя царством, но твари не стану кланяться... Я служу Единому Богу, Его чту и Ему преклоняюсь». Батый, увидев склоненного перед ним русского князя, победителя шведов, немцев и литовцев, только и произнес: «Правду говорили мне: нет князя, равного этому».

«Почтив» должным образом Александра Ярославича и его спутников и закончив беседу, Батый отправил князей в Каракорум.

Русским князьям во время их путешествий на поклонение верховному монгольскому властелину приходилось проезжать через обширные степи и пустыни Средней Азии. Путь князя пролегал через разоренные монголами земли народов, живших севернее Каспийского и Аральского морей. Плано Карпини пишет, что, отправившись по велению Батыя к истокам Амура, послы папы за Уралом вступили в совершенно безводную и пустынную страну кангитов (ныне — Киргизия), по которой двигались целый месяц. «В этой печальной пустыне погибли от жажды бояре Ярослава, русского князя, посланного в Татарию: мы видели их кости. Вся земля опустошена монголами; жители, не имея домов, обитают в шатрах, подобно половцам не знают земледелия и занимаются одним скотоводством».

Долго ехали русские путешественники по земле огузов, живших на Сырдарье. Для питья топили снег на кострах, пищу расходовали бережно. Чередовались опустошенные города, разрушенные крепости и селения.

Далее двигались к северу, в неведомый край черных китаев — между отрогами Тянь-Шаня и озером Балхаш. Южнее озера Балхаш лежала гористая и холодная земля найманов — язычников и кочевников, уничтоженных монголами. Тут еще и в июне выпадали глубокие снега. Еще много дней путешественники ехали, не встречая людей.

Оставив в левой стороне Байкал, путники после трех или четырех месяцев пути достигали цели своего путешествия и оказывались при дворе Огул-Гамиш.

Каракорум — город многолюдный, в нем два квартала — один мусульманский, где живет много купцов и находится базар; другой — китаев, там собраны ремесленники. Языческие кумирни разных народов, мусульманские мечети, христианские храмы, в которых свободно совершалось богослужение, поодаль дворцы знати. Город не укреплен; его ров неглубок, вал невысок, а на нем плетневый палисад, обмазанный глиной, с четырьмя воротами. Внутрь города от протекающей в пяти километрах реки Орхон проложены каналы, они наполняют пруды.

Рядом с городскими стенами за кирпичной, вроде монастырской, стеной — большой двор, а внутри его — богато украшенный дворец, который поддерживают 72 столба. Черепичная крыша дворца сверкает изумрудно-зеленой и золотисто-желтой поливой, а ее декоративные детали горят красным и синим пламенем. Главным украшением дворца и символом императорской власти являются изображения драконов. Изнутри дворец покрыт золотым сукном, а на маленьком жертвеннике горит огонь.

Великий хан, посещая дворец, при перекочевках устраивает здесь трижды в году пиршества, на которые собирается вся знать. И тогда ей раздают дары, свозимые сюда с покоренных земель, украшения, вина, меха. Нельзя с достоверностью утверждать, что именно в Каракоруме хан принимал послов, так как пребывание в одном месте не нравилось монголам и они переезжали с места на место, кочуя по родным забайкальским землям.

Посольству выделили шатер и довольствие, сказали, что через неделю допустят ко двору. Великоханский шатер стоял во дворе и вмещал несколько сот людей. Он был изготовлен из дорогой белой ткани. Окружавшая его ограда была разрисована и украшена. Ворота в ограде, предназначенные для великого хана, не охранялись, но к ним никто не смел приближаться под страхом бичевания. Другие ворота — для послов, их охраняла стража с мечами, луками, стрелами. Первый ханский секретарь записывал имена послов и потом громко возвещал о них ханше и всей ее знати. Послы слезали с коней, не доезжая до ограды на полет стрелы. За оградой стояли оруженосцы.

Послы разных народов, приглашенные в шатер, подносили шелка, бархаты, шитые золотом шелковые пояса, меха. Вели верблюдов, коней, мулов, украшенных дорогой сбруей, а в отдалении теснились телеги, груженные золотом и серебром. Показная роскошь монголов сочеталась с крайним варварством и нечистоплотностью. Опрятность даже считалась пороком.

Перед дворцом красовалось серебряное дерево, искусно изготовленное захваченным в плен парижским мастером Вильгельмом и увенчанное ангелом с трубой; древо обвили четыре свисающие змеи; у подножия, ощерившись, стояли четыре серебряных льва. От дерева к подвалам проведены трубы — по одним нагнетали воздух, по другим — напитки. Когда хану требовалось питье, то по знаку виночерпия ангел трубил, зевы львов исторгали белый кумыс, а из пасти змей лилось рисовое пиво, вино, мед в сосуды, которые виночерпий разносил присутствующим.

Между деревом и лестницами, ведущими с двух сторон к трону, было отведено место, где собирались послы перед вручением даров. На помосте высился трон, сделанный из слоновой кости русским мастером Косьмой. Вообще русских в Каракоруме было немало, некоторые жили в городе свыше десяти лет и могли говорить по-татарски, по-арабски, по-французски. После преклонения колен и вручения даров послы садились на скамью перед великой ханшей.

Решение ханши лишало владимирского стола Святослава Всеволодовича, уже признанного Батыем. Она утвердила Александра князем всея Руси, дав ему Новгород и Киев, а его младшему брату Андрею — великое княжение Владимирское. «И приказаша Александрови Кыев и всю Руськую землю, а Андрей седе в Володимери на столе».

После ханского решения Александр Невский не спешил с возвращением на родину. Ему необходимо было изучить этот народ, его нравы, уяснить для себя, как можно было сосуществовать с монголами и в чем тайна их могущества. В конце 1249 или в самом начале 1250 года Ярославичи вернулись в Русскую землю, но эта поездка на поклон к татарским ханам оказалась не последней. Последним земным подвигом Александра Невского была четвертая поездка в Орду, после чего он заболел и на сорок пятом году земной жизни в 1263 году отдал Господу свою светлую душу.

Святый благоверный великий княже Александре, моли Бога о нас!

С.М.Авдеев.

Доцент кафедры педагогики
Забайкальского педагогического университета.
«Александро-Невский листок».

> В начало страницы <