«Чистые сердцем Бога узрят» (Мф.5,8)

Как в Библии, так и в святоотеческом наследии отрицается возможность видения Бога, точнее видение его Сущности. Нельзя видеть Бога и остаться живым.

Св. апостол Иоанн говорит: «Бога никто никогда не видел» (1 Ин. 4,12), и тут же следуют слова: «Единородный Сын, Сущий в недре Отчем, он явил».

Действительно, через Христа для нас открывается возможность познания Бога. В св. Писании мы встречаем множество текстов, утверждающих возможностьбоговидения. Но в большинстве случаев речь идёт не о самом Боге, а о посланном Им Ангеле.

В боговидении присутствует также эсхатологический момент. Так, в Апокалипсисе мы читаем: «И узрят лице Его, и имя Его будет на челах их» (Откр. 22,4).

Тут нужно заметить, что во втором пришествии возможность созерцания Бога открывается только для любящих Его. Видение Бога «как Он есть» во втором пришествии, с одной стороны, будет признаком нашего собственного обожения, так и наше собственное обожение является необходимым условием Боговидения. Кто любит Бога, тому даётся знание о Нём.

В первых веках христианства эсхатологический дух был в центре всего богословия.

Так, во II веке Феофил Антиохийский пишет в своей Апологии, адресованной язычнику Автолику — Вера и Страх Божий являются условиями познания того, что Бог основал землю своей премудростию и создал небо своей предусмотрительностью. Благодаря праведной и чистой жизни Автолик сможет увидеть Бога. Но боговидение это может осуществиться только после общего Воскресения: «Когда ты совлечёшься своей греховной природы и облечёшься в безгрешность, ты увидишь Бога в ту меру, в которую окажешься достойным. Ибо Бог воскресит твою плоть, сообщив ей вместе с душой бессмертие, и тогда, ставши бессмертным, ты увидишь Бессмертного, но только если ты поверил в Него уже сейчас».

В самом акте этого видения у Феофила мы не находим никакого различия между познанием разумным и восприятием чувственным.

Соотношение между видением лицом к лицу и состоянием безгрешности мы встречаем также у св. Иринея Лионского (202 г.). Св. Ириней боролся против гностиков в своём основном труде «Обличение и опровержение лжеименного знания». Для св. Иринея боговидение есть всегда откровение, совершающееся по воле Божией. Бог не поддаётся познанию как некий объект. Он сообщает любящим Его великий дар — дар боговидения, ибо то, что невозможно людям, возможно Богу. Боговидение, по св. Иринею, в Царстве Небесном сообщает вечную жизнь, делая человека безгрешным. Лицо Бога становится источником самой жизни. «Невозможно жить без жизни, а бытие жизни происходит от общения с Богом; общение с Богом состоит в познании и в наслаждении Его благостию». Св. Ириней отмечает три ступени боговидения: видения пророческого — в Св. Духе, видения усыновления — в воплотившемся Сыне, видения Отчего — в будущем веке. В Ветхом Завете мы находим символическое видение Бога, это видение уже имеет в себе начало того совершенного видения, которое совершится позднее, в человеческом пришествии воплотившегося Слова. Моисей не может видеть Бога, который с ним говорил на Синае. Стоящему тогда в расщелине скалы Моисею дается символическое видение Бога — «увидишь задняя Моя». Св. Ириней интерпретирует данный текст так, что человеку невозможно увидеть Бога, но также то, что он увидит Бога позднее. Что и исполняется для Моисея на Фаворской горе. В Преображении Христовом обретает своё завершение символическое видение на Синайской горе.

Тема Преображения Христова является главной в учении о боговидении для византийского богословия. Христос воплотился для того, чтобы люди стали богами, говорит св. Ириней. Обожение выражается в видении света. Видеть свет — значит быть в Нём и быть причастным Его животворящему великолепию. Несмотря на то, что присущее будущему веку видение Отца может начинаться уже здесь, на земле, в фаворском свете, состояние полного блаженства остаётся за Небом. Александрийская богословская школа в лице Климента Александрийского и Оригена вводит в богословскую терминологию элементы платонизма. Для Климента Александрийского философия Платона и священный текст дополняют и раскрывают друг друга. У Климента христианское совершенство состоит в познании Блага и уподоблении Богу. Цель христианина — познать или увидеть Бога. Именно созерцание является высочайшим блаженством, и в это созерцание вовлечена почти одна только интеллектуальная сторона человека. Таким образом, в богословии Климента идея блаженства искусственно расщепляется на две категории людей. Одни обретают блаженство, являясь соучастниками превечного света Отца, другие идут путём гносиса, интеллектуального созерцания, которое Климент превозносит как самоцель совершенных христиан. Расхождение между живым Богом Библии и Богом платоновского созерцания очевидно для гностика. Гностик выбирает не вечное спасение, а богопознание, считая, что это различные вещи, когда на самом деле они являются тождественными. И, хотя Климент говорит, что вера возводит нас к гнозису любовию, любовь эта в будущем веке упразднится перед гносисом, и именно гносис займёт место, предназначенное любви.

Таким образом, тема богосозерцания первоначально выступает под влиянием форм, чуждых христианскому вероучению. Но это было в некоторой мере неизбежно, так как для ответа эллинской мудрости было необходимо создать некий синтез, придав тем самым христианскому созерцанию чуждый духу Евангелия платоновский интеллектуализм.

Другой представитель александрийской школы, Ориген, считает, что видение Бога в Его сущности заключено в рамки интеллектуалистического познания, где видение означает знание (гносис), а знание в конечном счёте равносильно созерцанию умопостижимых реальностей. В александрийском богословии появляется новая тема — тема мистического созерцания. Но она слишком связана с интеллектуалистическим идеалом созерцания платоников. Гнозис действительно начал восприниматься как один из необходимых моментов общения с Богом, но при этом он не становится путём преимущественным, ведущим к обоживающему общению. В той же Александрии св. Афанасий Великий больше говорит об обожении, к которому призваны тварные существа, нежели о боговидении. Богосозерцание или боговидение чужды, как самоцель, духовной жизни христианина. Приобщение к Богу в воплотившемся Слове, Христе, победившем грех и смерть и сообщившем тварной природе начало нетленности, является первоочередной целью христианина.

Диакон Иоанн Христенко.

> В начало страницы <