Проблема эвтаназии
в контексте пастырского и врачебного опыта

В последние годы весьма активно обсуждается так называемая эвтаназия. Термин этот был предложен в XVI веке английским философом Ф.Бэконом для обозначения «легкой», не сопровождающейся агонией, безболезненной смерти. В настоящее время под этим термином стали понимать намеренное ускоренное наступление смерти неизлечимого больного с целью прекращения его страданий, т.е. по существу речь идет о преднамеренном убийстве неизлечимого, тяжело страдающего больного, чтобы прекратить его муки.

Эвтаназия – порождение безрелигиозной морали. В христианском мире она, как практика умерщвления безнадежного больного, быть принята не может. Эвтаназия ничего общего не имеет с христианством, хотя и преследует, на первый взгляд, благую цель: прекращение страдания больного. Но это есть убийство! Можем ли мы оправдать детоубийство в утробе матери – аборт? Нет! Можем ли мы оправдать убийство больного? Нет! Имеет ли врач право ускорить смерть безнадежно больного, тяжело страдающего больного? Большинство врачей во все времена отвечали на этот вопрос: «Нет, не имеет права!»

Преднамеренно, пусть даже с благой целью, лишить человека жизни – есть нарушение заповеди Божией «Не убий».

Мы можем понять нравственное состояние неверующих в Бога людей: им жалко тяжело страдающих людей, и ради прекращения этих страданий они готовы убить его (пусть не прямо убить, а, скажем, не оказав сознательно необходимой помощи или дав яд или сильно действующее лекарство больному, чтобы он сам лишил себя жизни). Кстати, в последнем случае, помимо греха убийства, врач берет на себя и грех самоубийства больного. Разум неверующих замутнен представлением, что за гробом – лишь пустота, и темнота, и отсутствие всяких страданий.

Вспоминается случай из собственной врачебной практики. Однажды послали меня по санитарной авиации на консультацию в г. К. к девочке 14 лет, отравившейся лекарством из желания «насолить» родителям, которые ее за что-то отругали. Прилетев в г. К., я увидел расположившийся перед больницей цыганский табор. Девочка оказалась цыганкой.

Осмотрев больную и обсудив ее состояние с врачами-реаниматорами, я констатировал смерть мозга. Мой разговор с врачами подслушали цыгане из табора, которые постоянно находились у постели девочки. Узнав о безнадежном состоянии больной, они потребовали от меня срочно отключить аппарат искусственного дыхания, объясняя мне, что девочка все равно умрет, а им на похороны надо успеть созвать всех сородичей со всего Советского Союза – от Карпат до Сахалина.

Я стал убеждать их, что пока человек жив и сердце работает, за его жизнь надо бороться. Они стали угрожать кинжалами, но мне удалось все же убедить их подождать до утра. Рано утром они вновь приступили к нам с требованием отключить аппарат. Пока я их уговаривал, они перерезали кабель, ведущий к аппарату, и девочка перестала дышать.

В моей врачебной практике был случай, когда безнадежно больная девочка К. была чудесным образом исцелена, по вере своей матери, святой крещенской водой. Был и случай с утонувшим мальчиком – Промысл Божий даровал не только жизнь, но и здоровье ребенку.

Верующий человек не должен думать о насильственной смерти, он должен думать о том, чтобы отпущенное ему Богом время употребить на покаяние и оплакивание своих грехов, принимая свои страдания как очищение души от этих грехов. Мы знаем также, что нередко Господь продлевает наши страдания, чтобы человек пришел к полному, осознанному покаянию.

Мне вспоминается еще один пример из моей врачебной практики. Одна престарелая женщина умирала от рака желудка с метастазами во многих органах. Угасание жизни было медленным и очень мучительным. Она периодически исповедовалась и причащалась. Но вот наступил критический предагональный период. Еще когда она находилась в полубессознательном состоянии, ее причастили. И вдруг… о чудо! Она встала, стала ходить, сразу же что-то стала делать на кухне. Такое состояние, поразившее всех наблюдавших ее, продолжалось в течение 6-7 дней. Затем она опять стала угасать, не смогла вставать с постели, не говорила. И опять в предагональном состоянии ее причастили. И опять тот же поразительный эффект.

Такой эффект от святого Причастия продолжался десять недель. Десять раз эта женщина умирала и каждый раз после причастия оживала. Все удивлялись, удивился и священник, ее причащавший, потому что и он впервые с этим столкнулся, и тогда он сказал женщине: «Наверное, у Вас есть какой-нибудь нераскаянный грех и Господь ждет вашего искреннего покаяния в нем». Она, подумав немного, сказала: «Да, наверное, так». После покаяния и причастия на другой день она умерла.

Господь посылал этой женщине улучшение состояния, не допуская ее до смерти, пока она не покается. Но если бы родственники и врачи пошли по пути эвтаназии и убили бы эту женщину, прекратив ее мучения, они лишили бы ее возможности покаяния и она нераскаянной предстала бы пред Господом.

Вспоминается мне и другой случай. Одна женщина долго болела неизлечимой мучительной болезнью. Настало время, когда все родственники ждали ее уже скорой кончины, а она все не умирала и жестоко мучилась. Наконец, решили пригласить священника. Он долго ее исповедовал, причастил и пособоровал, и через 5 минут, находясь в полном сознании, радостная и просветленная, перекрестившись, со словами: «В руки Твои, Господи, предаю дух мой», – отошла ко Господу.

Не так давно мне, уже как священнику, пришлось исповедовать одну тяжело больную женщину. Исповедовалась она впервые в жизни. Войдя в палату я, как врач с большим опытом и стажем, понял, что передо мной неизлечимо больная, жить которой осталось двое-трое суток. Это подвигло меня к тому, что надо ее подготовить к смерти. Сказать прямо человеку о подступающей к нему смерти всегда трудно, особенно когда перед тобой человек, не живший религиозной жизнью. И все же в процессе исповеди мне удалось показать ей ее безнадежное состояние, и она правильно это поняла.

Какая же искренняя, душевная, осознанная исповедь это была! Такую исповедь я пока пережил единственный раз в жизни. Она длилась около 2-х часов со слезами на глазах, с искренним раскаянием во всех грехах, которые она смогла вспомнить. Мысленно она попросила прощения у всех людей, которых она обидела и к которым была несправедлива. Я заметил, что после исповеди она стала тихой, умиротворенной, счастливой. Через сутки после этого она тихо и мирно, с улыбкой на лице отошла ко Господу. У меня на душе после этой исповеди было очень легко, и я не мог сдержать тихую внутреннюю радость за эту женщину, снявшую перед смертью тяжкий груз грехов. А если бы мы, поддавшись эвтаназии, убили ее?

О какой же эвтаназии для нас – православных христиан – может идти речь? Православная Церковь никогда не закрывала глаза на проблему предсмертных мучений человека, и существует даже специальный канон «внегда человек долго страждет», в котором Господа просят уже не об исцелении болящего, а о том, чтобы Он упокоил его с миром.

А теперь давайте представим на минуту, что будет у нас в России – в стране узаконенного беззакония, если вдруг будет принят закон, разрешающий эвтаназию – убийство врачами неизлечимых больных. В этом случае под видом эвтаназии у нас развернется «узаконенное» истребление нелюбимых родственников, сведение счетов, борьба за наследство, мафиозные заказные убийства и т.п. И в этом для нас нет никакого сомнения.

Давайте лучше будем в Церкви молиться все вместе: «Прочее время живота нашего в мире и покаянии скончати у Господа просим. Подай, Господи, христианския кончины живота нашего, безболезненны, непостыдны, мирны, и добраго ответа на страшнем судищи Христове просим. Подай, Господи».

Иеромонах Анатолий (Берестов),
доктор медицинских наук, профессор.
«Орск Православный», № 19,
октябрь 2002 г.

> В начало страницы <