В Иерусалиме

По благословению Владыки Корнилия в октябре состоялось посещение Святой Земли группой паломников из собора Александра Невского. Ниже приводим некоторые воспоминания об этой поездке протоиерея Иувеналия Каарма.

Плоть противится духу

Кувуклия – место тридневного погребения Спасителя.

Христианин может повсюду ощущать присутствие Божие, но в мире есть и такие места, которые непосредственно связаны с земной жизнью Богочеловека. Дело не в том, что здесь Бог ближе, но нам самим здесь как-то лучше молится, и тем приобретаем большую благодать.

В первый день нашего пребывания на Святой Земле, после посещения Русской Духовной Миссии, мы направились на Крестный путь Господа нашего Иисуса Христа. Матушка Алевтина, которая стала нашей наставницей и руководительницей на все эти дни, сказала вначале, что мы должны запастись вниманием, сохранять внутреннее безмолвие и молитву, чтобы не отвлечься на множество лавок, которыми уставлен почти весь путь Божественного Страдальца. Господь говорит: «Найду ли веру, когда приду?» Да, мир во зле и в суете — так дай, Господи, нам хотя бы в этот, может, единственный в нашей жизни раз, когда мы стоим здесь, на Святой Земле, верно следовать за Тобой своими земными стопами, чтобы так же последовать и сердцем, в духе и истине.

Невольно в ушах звучат песнопения Страстной седмицы... Идя по Крестному пути, мы несем в руках маленькие деревянные кресты — так тут принято проходить путь страстей Господних. Особенно запомнилось то место, где святая Вероника вышла навстречу Господу и дала Ему платок — утереть лицо... И то место, где Господь, изможденный тяжестью Своей ноши, оперся рукой о стену. Мы благоговейно прикладывались к камню, которого касалась Его рука, — там есть даже некоторое углубление.

Не буду сейчас пересказывать то, что написано о Его последнем пути в Евангелии и многих других книгах. Скажу лишь, что здесь, в сердце Иерусалима, с необыкновенной ясностью ощутил, что плоть противится духу. На узкой улице, по которой пролегает путь Божественного Страдальца, противостали друг другу два мира: с одной стороны — величайшие святыни христианства, с другой — бушующий в своей суетности мир сей. Как тогда, так и сейчас на этой улице слышится: «Распни, распни...»

Свято-Троицкий собор Русской Духовной Миссии в Иерусалиме.

Чего тут только не продают — всё! В том числе и множество разных крестов и икон. На паломников со всех сторон набрасываются продавцы: «Возьми это за полцены, а это — за треть, а это — за десятую долю» — только бы ты что-нибудь купил. Думаю: вот теперь пора вооружаться терпением, не обращать внимания ни на что вокруг. Как бы только не потерять мысли о Господе, возможности хотя бы здесь своим терпением понести крест и внутренним вниманием последовать за Ним, претерпевшим здесь самые ужасные испытания за всю Cвою земную жизнь. Нет сомнения, что Он смотрит здесь на всякую душу: с чем ты пришел? Здесь у тебя есть возможность выбора: распылиться во внешней вещественной суете или собраться внутри себя в страхе Божием. Господь говорит: «Кто не собирает со Мною, тот расточает». Как бы сделать так, чтобы собирать вместе с Господом хотя бы здесь, где присутствует огромная благодать... Ведь вся жизнь в основном — расточение. И вот контраст: жажда души к Богообщению — и жажда плоти к внешнему, мимоходящему.

Идем молча, опустив головы, стараясь не привлекать к себе внимания, чтобы никто из множества продавцов не подумал, что мы собираемся что-то купить. Но не так-то все просто, они свое дело знают. И вот то одного, то другого удается привлечь к торгу. Тут чувствуешь реально, что наша брань — не против плоти и крови, но против духов злобы поднебесной. Ничто не изменилось, Господь снова и снова шествует этим путем, а мы — как толпы вокруг Него. Но у нас всегда есть возможность упражняться и сдавать экзамен — все зависит только от решимости: окажусь ли я в духе тех, которые теснили Господа и давили на Него? Или буду с теми, кто прикоснулся к Нему в величайшем трепете, истекая сердечной кровью сокрушения и покаяния?

«Кто любит Меня, тот исполняет слово Мое...» Это мы испытали на себе. Поэтому на остановках, связанных с событиями Крестного пути, старались, отложив всякое житейское попечение, ухватиться за то слово Евангелия, которое на этих остановках прочитывалось. Здесь все принималось намного глубже, намного живее и трепетнее. Вот мы входим на место, где Господа посадили с другими осужденными на массивную каменную скамью. Ноги опускаются сквозь отверстия в камне, а снизу на них налагают железные оковы. Он вынужден был сидеть здесь почти обнаженный, на холодном камне, в холодных унизительных путах...

Трепетно пытаешься понять, что же это такое на самом деле, мысли уходят внутрь... Не замечаешь, что и сюда проникли усердные торговцы. «Только за пять долларов, только за один...» Не слышишь, не чувствуешь — и вдруг вздрагиваешь от боли. Что это? А, вот какая радость! Один из неотступных продавцов, человек высокого роста, не скрывая своей злобы, больно ущипнул тебя за плечо. Видимо, его задело твое невнимание. Скажу честно: в другом месте, в обычной жизни это могло вызвать недоумение, недопонимание, даже обиду или раздражение, но здесь все по-другому, ибо Господь помогает всякому, кто имеет искреннее старание быть с Ним. Господь пострадал тут премного от напастей и вражеской злобы за мои грехи, а я сподобился соучаствовать в этом хотя бы чуть-чуть, в свою ничтожную меру, со своим маленьким крестом в руках, перенеся с благодарностью это ничтожное унижение и ничтожную боль...

В этом отличие искушения, приходящего здесь, на самом святом месте, от тех, которые посещают нас в обычных житейских условиях. Тут и малое усердие награждается благодатью без меры. Бог не мерою дает благодати. И становится вдруг яснее, что это значит — «всегда радуйтесь». А плоть шепчет: «Как я могу радоваться, если мир лежит в таком зле?» Вот это и есть: плоть противится духу. Мир сей с его вечным торжищем противится своему Творцу. Дай нам, Господи, уклониться от зла и сотворить благо...

У входа в храм Воскресения

Храм Воскресения Христова на Гробе Господнем — это огромное здание, но удивляет, что оно, при всем его величии, окружено другими и как бы даже стеснено — святое место, важнейшее для христиан всего мира, пребывает здесь в скромности и смирении. И величие — и скромность.

Скоро замечаешь, что вообще все в Иерусалиме, что связано с воспоминанием о Христе, не выделяется, не украшено с подобающей торжественностью. Все очень скромно, в простой и обыденной даже форме. Подходя к храму Воскресения Христова на Гробе Господнем, чувствуешь эту скромность, в которую Господь облекся, находясь тут, в этом мире. Он явился не в царской славе, а в самом скромном виде, в обыденном облике простого труженика. И это символически отражено в величайшей святыне — храме Воскресения Христова.

Слева от входа в храм бросается в глаза одна из колонн, расколотая продольно. Это огненный след яркого события, имевшего место в 16 веке, когда однажды армяне-монофизиты не пустили православных греков в храм в Великую Субботу, перед сошествием благодатного огня на гроб Господень. Они хотели показать, что и по их молитве сойдет благодатный огонь. Договорившись с турецкими властями, они добились того, что двери оказались закрытыми. Но Божьей милостью случилось иное — яркое свидетельство в пользу православия. Пока армяне молились у Гроба Господня внутри Кувуклии, из колонны у входа в храм вышел огонь, зажегший свечи и светильники в руках православных христиан. Это событие осталось в памяти у многих, об этом много говорится и пишется. Впоследствии никто более не дерзнул посягать на право, принадлежащее православным, — вымаливать благодатный огонь в Великую Субботу, перед Пасхой Христовой.

При виде этой колонны вспомнились многие кадры из фильмов о сошествии благодатного огня. Вспомнились и православные арабы, которые, сидя на плечах друг у друга и хлопая в ладоши, с большим весельем проходят по храму и громко воспевают как раз это событие, когда огонь вышел из колонны. И кричат: «Наша вера православная, наша вера правая».

Нам рассказывали, как однажды другие православные решили, что такая демонстрация своей веры — дело странное, и препятствовали входу арабов в храм перед сошествием благодатного огня. В тот раз огонь не сходил очень долго, и Патриарху Иерусалимскому, молившемуся в Кувуклии, было откровение, что надо впустить этих молодых православных арабов, чтобы они могли по-своему славить Господа. И когда они, как обычно, шумно вошли в храм, рукоплеща и воспевая православную веру, благодатный огонь тут же сошел на Гроб Господень, и люди приняли это с великой радостью. И после стали с любовью и пониманием относиться к этим арабам. Это поучительно для всех нас: Господь смотрит на сердце человека, и не столь важна внешняя форма его благочестия — она может быть разной. Важно, чтобы сердце и мысли были оправданы перед Господом.

Первое, что видишь, войдя в храм, — это большой камень помазания, на который Иосиф Аримафейский положил тело Господне, чтобы помазать его благовониями для погребения. Каждый входящий верующий с благоговением прикладывается к этому камню. Конечно, в душе стараешься вникать в эти евангельские события. Перед глазами — большое мозаичное панно, на котором мы видим снятие Господа со креста. Изображение очень красивое, в греческом стиле.

Проходим к самой Кувуклии — это небольшой храм внутри огромного храма Воскресения Христова. Храм в храме подчеркивает важность места погребения Спасителя. И в то же время Кувуклия, все-таки очень маленькая в сравнении со всем храмом, символизирует явление Господа в образе человека: великое в малом. Невместимое вместилось в человеческом облике — и это выражает архитектура. Вообще, вся архитектура тут дышит символами, не всё и не сразу понимаешь, многое открывается душе потом, в воспоминании, в молитве.

В Кувуклию мы можем войти только поочередно, и надо тихонько, терпеливо ждать. Тут мы можем увидеть яркую личность — грека, запечатленного уже во многих фильмах. Он является хранителем Гроба Господня, как бы сторожем этого места — следит за порядком, может действовать строго и решительно, направляя движение народов... Носитель живого, горячего духа — и в то же время видно, что человек крайне простой. Простой монах, много лет стерегущий Гроб Господень. Он пропускал нас понемножку внутрь, в Кувуклию.

Сперва мы попадаем в притвор Ангела. Посреди него — небольшой престол, изготовленный из части того камня, который был ангельской силой отвален от входа во Гроб в ночь Воскресения Христова. Мы можем приложиться к этому камню. А далее — уже сама пещера Гроба Господня. Трудно найти слова, чтобы выразить внутреннее переживание, которое тебя охватывает в этом месте. Конечно, каждый старается принести тут Богу самую усердную молитву — это особое богослужение, участниками которого мы становимся, когда входим в Гроб Господень. Каждый старается вспомнить всех родных и тех, которые попросили за них помолиться — и болящих, и скорбящих, — чтобы Божия благодать прикоснулась и к ним где-то там, на родине. А здесь — наша духовная родина, потому что из Гроба Господня воссияла жизнь вечная всем нам. И все мы знаем, по слову апостольскому, что если бы Христос не воскрес, то тщетна была бы и вера наша. Но у Гроба Господня ярко переживаешь, что не тщетна наша вера, но плодоносна и являет свои плоды во внутренних изменениях, переживаниях и даже в откровениях на этом святом месте.

Конечно, тут хочется остаться надолго в одиночестве, но знаешь, что каждому отведено лишь короткое время и надо уметь в этот краткий срок войти полностью, всецело в молитву. Войти в трепетное ощущение страха Божия, чтобы разрешились те внутренние препятствия, которые не дают почувствовать вечность в каждой секунде, в каждой минуте жизни. Дай, Господи, нам сознательное отношение к каждому проживаемому мигу... Здесь, на Гробе Господнем, особенно ощутимо, как дорого время, насколько лукавы дни, как быстро они проходят...

Несколько дней спустя там же, на Гробе Господнем, мы присутствовали на Литургии, совершаемой в ночное время предстательством одного греческого епископа. Сослужили священники из разных стран. Я познакомился там с русским батюшкой, отцом Евгением из Санкт-Петербурга — мы вместе ждали перед службой, когда нам выдадут облачения, и имели очень приятную беседу. Но главное наше братское общение было во время Литургии. Служба совершалась несколько иначе, чем у нас, и поэтому требовалось большое внимание. Каждому дали сказать по возгласу на своем родном языке.

Во время этой ночной Литургии совершалось рукоположение во священника одного диакона, которое оставило глубокое впечатление. Надо сказать, что всегда, когда совершается хиротония, Литургия делается особенно сильной — это мы переживали многократно в Таллинском кафедральном соборе, когда наш владыка рукополагал кого-либо во диаконы или во священники. Но хиротония здесь, на Гробе оставила в душе особенно глубокий след. Обращаясь к диакону, которого собирались рукополагать, владыка сказал пространную речь — и хотя я не понимаю по-гречески, но по мимике епископа, по выражению его лица видно было его собственное глубокое переживание. Он произнес это обращение к будущему священнику без всякой формальности, с большой любовью и вниманием. И дьякон в ответ сказал свое слово, которое у него было заготовлено на бумаге, но он прочитал его с таким трепетом в голосе, с таким благоговением, какое редко приходится видеть. По его щекам текли слезы, и видно было, что он со страхом Божиим приступает к этому Таинству — его же собственному рукоположению.

Все священнослужители не могли одновременно находиться в приделе Ангела, часть стояла перед Кувуклией, но во время евхаристического канона мы все, слава Богу, хоть и в тесноте, но поместились в приделе перед Гробом Господним. И причастились на том камне, которым когда-то был затворен вход во Гроб. На этом камне и служилась Литургия.

В ходе службы я вспомнил слова Патриарха Иерусалимского, сказанные во время нашей с ним встречи. Он сказал, что Иерусалимский Патриархат имеет большую привилегию в том, что хранит величайшие святыни православия и может объединять вокруг них все православные Церкви. И мы должны быть глубоко благодарны тем братьям, которые сохранили эти святыни и пронесли их сквозь века, претерпевая при этом разные напасти и скорби, но благодатно укрепляясь от Господа... И вот теперь в святом месте в сослужении священников из разных стран, соединенных в любви Христовой, я чувствовал, что слова эти — истинны.

Все пережитое во время паломничества приносит свои плоды постепенно. И Литургия служится по-другому теперь, после пребывания в Святой Земле. Все те события, переживать которые мы призваны во время Литургии, сейчас воспринимаются иначе, с другой глубиной. И, конечно, с большой благодарностью ко Господу за то, что сподобил побывать в тех местах, где все, что раньше принималось иногда только по букве, недоступное для внутреннего постижения, Божией милостью обретает иное, духовное содержание.

Протоиерей Иувеналий Каарма.

> В начало страницы <