ЕЖЕМЕСЯЧНАЯ
ГАЗЕТА "МИР
ПРАВОСЛАВИЯ"
№11 (56)
ноябрь 2002


САЙТ РУССКОЙ КУЛЬТУРЫ В ПРИБАЛТИКЕ
Союз писателей России – Эстонское отделение
Объединение русских литераторов Эстонии
Международная литературная премия им. Ф.М. Достоевского
Премия имени Игоря Северянина
Русская община Эстонии
СОВЕРШЕННО НЕСЕКРЕТНО
На главную страницу
 



РСХД в Эстонии

Наши мученики: Татьяна Евгеньевна Дезен

(Продолжение. Начало смотри в № № 7; 8; 9; 10. 2002 г.)

Татьяна Евгеньевна Дезен. Из книги Б.В.Плюханова «РСХД в Латвии и Эстонии».

Татьяна Евгеньевна Дезен родилась в 1901 г. в Санкт-Петербурге. Её отец, Евгений Робертович, был мировым судьей в Ревеле и Либаве. В 1921 г. семья эмигрировала в Эстонию. Здесь отцу, как и многим другим эмигрантам, пришлось сменить род занятий на менее престижный – он стал торговцем вразнос: ходил по улицам Таллина с большой корзиной сушек, заходил в дома, предлагая свой товар хозяйкам.

Характер Татьяны Евгеньевны в Эстонии проявился сразу – несмотря на все трудности эмигрантской жизни, она решила учиться. В новой стране и в новых условиях жизни это было принципиально важным решением: глубокая вера, переданная ей отцом, должна была получить и свое оружие - качественное, широкое образование. В 1921-1926 гг. мы видим ее в стенах Тартуского университета. Летом 1928-1930 гг. она выезжает в Швецию, где дает частные уроки русского языка. Бывает во Франции, Финляндии, Латвии. Позднее, в 1938 г., в Лондоне она учится в богословской английской школе.

Одновременно с этим она становится активной движенкой, участницей съездов Движения в Европе и Прибалтике. Можно утверждать, что Татьяна Евгеньевна изначально узнала и поняла суть только формировавшегося Движения.

В 1923 г. мы видим ее в Пшерове среди основоположников Христианского Движения, где она вместе с другими движенками устраивает домовую церковь. Первый Пшеров заложил основную линию Движения – оцерковление жизни, что и дало впоследствии Движению огромный духовный подъем. «Как описать Литургию, это особое, торжественное, почти жуткое ожидание св. Причастия? – вспоминал первый Пшеров профессор В.В.Зеньковский. – Когда пришел его момент – казалось, что душа больше не выдержит, что она разорвется в слезах, что нужно как-то выразить внешне, что скоплялось в душе всю неделю. После св. Причастия и юноши, и девушки стали поздравлять друг друга - целовать друг друга, и в этом было что-то от св. Пасхи. Оттого так и естественно родилось пение пасхального канона и песни «Воскресение Христово видевше».

В 1927 г. Татьяна Евгеньевна среди участников пятого общего съезда Движения, проходившего под Парижем в Клермон-ан-Арагон с 12 по 18 сентября. На этом съезде были разработаны основные положения устава, сформулированы цели Движения – объединение верующей молодежи для служения Церкви и привлечения к вере во Христа неверующих.

Н.М.Зернов, оценивая результаты съезда в Клермонте, отмечал, что «перед русскими церковными людьми стоит огромная, часто кажущаяся непосильной задача вернуть в Православную Церковь русскую молодежь... Русская молодежь, конечно, жива, она ищет истину и красоту жизни, но трудно найти среди нее здоровых юношей и девушек, все они исковерканы и измучены и все нуждаются в опытной духовной помощи и поддержке. Конечно, для этой новой русской беды одних старых средств недостаточно... Нужны новые и разнообразные виды духовной работы, а главное – развитие самодеятельности в среде самого юношества». Зная о дальнейшем характере работы Татьяны Евгеньевны, мы можем предположить, что она глубоко восприняла идейные установки пятого съезда.

Следующий известный нам этап в жизни Т.Е.Дезен – это участие в первом прибалтийском съезде в Преображенской пустыньке, в августе 1928 г. под Митавой (Латвия), где впервые прибалтийцы осознали свои специальные задачи и свое отдельное место в структуре РСХД за рубежом.

Неудивительно поэтому, что, видя её активную христианскую позицию, её характер и деятельную натуру, Совет РСХД выбрал в 1931 г. Татьяну Евгеньевну платным секретарем РСХД в Эстонии. Теперь на ее плечах лежала ответственность за развитие идей Движения на месте, в городах Эстонии. В 1932 г., во время второго Пюхтицкого съезда, на деловой части Т.Е.Дезен читает доклад на тему «Внутренние трудности Движения», участвует в комиссии по работе с девочками и по работе в кружках.

В 1938 г. она была послана РСХД Эстонии на международный съезд христианской молодежи в Амстердаме.

Работа Татьяны Евгеньевны была сосредоточена главным образом в Таллине, а затем в Печорах. Основным стержнем таллинского Движения была сама семья Дезенов. Васса Арсеньевна, супруга Петра Евгеньевича Дезена, брата Татьяны Евгеньевны Дезен, возглавила кружок «Правда». У движенцев тогда не было своего помещения, поэтому первые встречи проходили в подвале таллинского Александро-Невского собора. Вокруг Татьяны Евгеньевны, бывшей тогда заведующей начальной школы общества «Дом русского ребенка», возник другой кружок – «Колокол», – который составляли ученики этой школы.

Мария Плюханова, одна из эстонских движенок, вспоминает: «Татьяна Евгеньевна предложила нам встречаться у нее дома. Она занимала довольно большую комнату в коммунальной квартире без всяких удобств. Было холодновато, как-то по-холостяцки неуютно. Так и вижу строгую Татьяну Евгеньевну, режущую для нас хлеб, прижав, наподобие русских баб, ковригу к груди. Зимой она ходила в потертой кожаной куртке, а летом и дома я помню ее только в длинных русских сарафанах. Истово верующая (так и хочется сказать «неистово»), она вела «Колокол» как религиозный кружок. В отличие от Вассы Арсеньевны, занимавшейся с нами скорее историей русской культуры, разумеется, на фоне православия. Они были очень разные – эти две представительницы Дезенской семьи. Вассу Арсеньевну молодежь горячо любила. Татьяну Евгеньевну все очень высоко ставили и очень уважали. Мнение ее было, пожалуй, самым авторитетным в нашем Движении, если не считать, конечно, нашего духовного руководителя, отца Иоанна Богоявленского».

И.А.Лаговский - 1889-1941 (?).

Как свидетельствует в протоколах допросов И.А.Лаговский, о судьбе которого мы еще будем говорить, Татьяне Евгеньевне приходилось и потерпеть от своих единомышленников. Главным обвинением против нее было то, что она в своих выступлениях в качестве образца служения идее приводила примеры из жизни женщин-революционерок. Несколько расширяя смысл написанного под пристрастным допросом в застенках НКВД, скажем, что скорее всего речь шла о способности человека к самопожертвованию ради высокой, нравственной идеи (а отнюдь не ради торжества мировой революции). Приводя такие примеры, Татьяна Евгеньевна убеждала других в том, что без полной самоотдачи, без того, чтобы положить «душу свою за други своя» невозможно никакое серьезное духовное начинание. Иван Аркадьевич Лаговский в этих же протоколах, поясняя смысл жизненной позиции Татьяны Евгеньевны, продолжает: «По складу своего характера Т.Е.Дезен человек, перегруженный заботой о других с забвением себя».

В печорский период, где в наибольшей степени проявились свойства ее души, работа шла рука об руку с любимым человеком – Николаем Николаевичем Пенькиным.

В Печорах, когда оформилась идея строительства дома-общежития для крестьян-гимназистов, Татьяна Евгеньевна стала во главе общежития. Она организовала пошивочную и сапожную мастерскую для пополнения средств на питание живущих в общежитии. Человеком она была не только талантливым, идейным, но и деловым. В помощи нуждались не только школьники, но и ремесленная молодежь, приезжавшая учиться в Печоры на подмастерьев. Общежитие и для них стало местом, где можно было иметь стол и кров. В дополнение к этому Т.Е.Дезен взяла на себя заботу по культурному развитию ремесленной молодежи.

«В 1936 г. в наше общежитие приехала Татьяна Евгеньевна Дезен, - вспоминает Петр Алексеевич Дятлов, бывший тогда школьником. – Именно она заведовала с тех пор нашим общежитием и была нашей доброй наставницей. Она же и еду готовила – с нашей помощью, – добывала средства для общежития (по инициативе Т.Е.Дезен проходили сборы пожертвований по подписному листу; такой сбор был устроен, например, в Риге силами бывших единенцев). Это был человек огромной эрудиции (у нее было высшее юридическое образование), с добрым, человеколюбивым сердцем, поистине умный человек. Так мы и жили очень дружной семьей, где все уважали и любили друг друга, где каждый чувствовал, что он действительно дорог остальным. Вся атмосфера в общежитии была настолько дорога нам, что и во время каникул мы не выдерживали долгой разлуки и приезжали (вернее, приходили, как я, за 30 километров) пожить хоть день-другой в нашем родном общежитии.

Татьяна Евгеньевна заботилась о каждом из нас. Увидев, что у меня очень слабое зрение, она повезла меня в Тарту, в глазную клинику, где, после тщательного обследования и установления диагноза, прописали хорошие очки. Через пару лет у меня открылся туберкулезный процесс в легких. Татьяна Евгеньевна опять возила меня в Тарту, в университетскую клинику, к лучшим специалистам. При наших скудных, в общем-то, средствах она умудрилась добывать и готовить мне особое укрепляющее питание, организовала специальные процедуры и т.д. И тем, что я выжил, я, конечно же, обязан ей, этому самоотверженному человеку. Это был настоящий, замечательный человек. Общение с ней облагораживало каждого...»

Общий строй жизни общежития был религиозный, свидетельствует И.А.Лаговский, но специального подбора и давления не было. В общежитии уживались и верующие, и неверующие. Между теми и другими шли часто споры и обсуждались вопросы, связанные с тем, что правильнее – верить или не верить. Общее направление и дух воспитания в общежитии, так же, как и в кружках, были антиматериалистическими, противостоявшими антирелигиозно-коммунистическим воззрениям и влияниям.

У самой Татьяны Евгеньевны кроме работы, связанной с ведением хозяйства общежития и учебной помощи его обитателям, были заботы о постоянной поддержке нескольких еженедельных кружков среди деревенской молодежи. В кружках проходили занятия литературоведческого характера – чтение и разбор художественных произведений с выяснением духовного смысла прочитанного.

Приведем отрывок из воспоминаний о РСД Крестьянской молодежи протоиерея о.Александра Киселева, который совершенно точно характеризует общий дух этого времени: «Несмотря на большие трудности, работа молодежи в деревне удивляла своей энергичностью. Было как бы подсознательное желание успеть как можно больше узнать в возможно короткий срок. Съезды общие, съезды делегатские происходили не только летом, но и зимой. Были созданы специальные курсы для подготовки руководителей религиозно-культурной работой из среды самой деревенской молодежи. В ряде больших сел Принаровья были открыты детские сады. Ими заведовали глубоко идейные и образованные девушки, влияние которых на окружающую среду выходило далеко за рамки детских садов. Много и другого хорошего делалось с радостью и горячностью.

Молодежь была удивительно самоотверженна. Она преодолевала препятствия, их почти не замечая, из-за той радости новой и просветленной жизни, тех горизонтов жизни, которые ей открывались через Движение».

Немалая заслуга в том, что доселе дремавшая крестьянская молодежь увидела мир и жизнь по-новому, в ином, духовном ракурсе, принадлежит именно Т.Е.Дезен.

«Но это были тяжелые времена перед полным разгромом маленькой Эстонии грубой оккупационной силой, - пишет о.Александр Киселев. – Пропаганда политической и атеистической демагогии уже не чувствовала себя стесненной. Это отражалось и на общежитии, попервоначалу жившем братством. Но не долго суждено было существовать братской жизни, в дом внедрялись люди иного духа, изнутри старавшиеся разложить дело. Движение прилагало силы переделать этих людей и не удалять их из своей среды. Не знаю, было ли это правильно, но благородно это было бесспорно.

Наступило лето 1940 года. Рухнула последняя видимость эстонской самостоятельности, и все погрузилось во власть советских органов безопасности.

Возможности какой-либо христианской работы были уничтожены. Т.Е.Дезен не могла более оставаться в Печорах. Как бывает в таких случаях, большинство друзей растерялось, а дотоле неизвестные враги показали себя».

Татьяну Евгеньевну забрали поздним осенним вечером 1940 г. Она осенила крестным знамением своего престарелого отца, по-матерински попрощалась со своими подопечными-школьниками и вышла под конвоем в кромешную тьму...

Сведений, где содержались арестованные, НКВД не выдавал. О судьбе родных и друзей можно было узнать лишь по случайным свидетельствам. В декабре из Ленинграда пришла короткая записка, написанная рукой Т.Е.Дезен. В ней сообщалось, что все арестованные по делу РСХД пока живы и находятся в тюрьме на Шпалерной улице.

Следствие по делу РСХД в Эстонии, по которому проходили Н.Н.Пенькин, Т.Е.Дезен и И.А.Лаговский, началось в Ленинграде еще в конце лета 1940 г. Обвинительный акт был готов к 31 марта. 4 апреля его предъявили Т.Е.Дезен. Основной тезис этого документа состоял в том, что РСХД Эстонии – белогвардейская антисоветская организация, стоявшая на позициях активных методов борьбы с советской властью, ее правительством, вооруженного сопротивления против СССР и террора против руководителей ВКП(б)... Ложь, чтобы стать похожей на правду, должна быть чудовищной. Как три русских интеллигента могли готовить вооруженную борьбу против гигантской карательной машины СССР?.. Их борьба заключалась лишь в обличении лжи, в проповеди слова Христова. Именно это и представляло самую страшную угрозу для большевизма.

На суде Т.Е.Дезен всячески подчеркивала независимость РСХД Эстонии от парижского Движения; оно было самостоятельным и прежде всего меньшинственным, а не белоэмигрантским, и никаких связей с русскими зарубежными организациями не имело. В своем заключительном слове Татьяна Евгеньевна обратилась к суду со словами: «Прошу дать возможность приложить в работе мои силы, моя единственная задача – служить советскому народу».

Приговор суда: подвергнуть высшей мере уголовного наказания – расстрелу.

О реабилитации Николая Николаевича Пенькина и Татьяны Евгеньевны Дезен в 1989 г. ходатайствовал их ученик, уже упоминавшийся ранее Петр Алексеевич Дятлов. На его запрос в органы прокуратуры пришли ответы о том, что приговоры в отношении Н.Н.Пенькина и Т.Е.Дезен отменены, уголовное дело прекращено за отсутствием в их действиях состава преступления. Оба, таким образом, были реабилитированы.

Власть признала, что поступила незаконно, но жизнь человеческая не уголовное дело, которое можно то начинать, то закрывать, она не следователем пишется; а смерть – не приговор, но шаг в пакибытие, его не отменишь задним числом. И приговор, и расстрел, и последовавшая реабилитация вовсе не являются борьбой справедливости с несправедливостью, а лишь подтверждением в очередной раз слов Христа: «Тогда будут предавать вас на мучения и убивать вас; и вы будете ненавидимы всеми народами за имя Мое... Претерпевший же до конца спасется» (Мф. 24; 9, 13). Спасение души чрез мученичество за веру Христову – вот итог жизни Татьяны Евгеньевны Дезен.

Андрей Иванен.


 
>