Посещение Афона

Всего несколько дней назад паломническая группа из Таллинской Никольской церкви в составе четырёх человек вернулась со Святой горы Афон. Протоиерей Олег Врона поделился своими впечатлениями.

Пожалуй, первое, что приводит в изумление паломника, ступившего на афонскую землю, это то, что он попадает в другое время, точнее, в другое счисление часов — византийское.

Это счисление существенно отличается от современного, западноевропейского нового времени. Особенности этого счета часов состоят в том, что в нём отсутствует искусственно созданное метрическое понятие «сутки», разделённое на якобы неизменные 12 дневных и 12 ночных часов. Точками отсчета часов (1-й час, 2-й и далее) в делении времени дневного и ночного являются восход и заход солнца, а не полночь и полдень. Так как в течение года время восхода и захода солнца изменяется, то изменяется и соотношение дневных и ночных часов. Дневное время в течение года длится от 7 (зимой) до 17 (летом) часов, в обратной пропорции с ним меняется и время ночное (от 17 до 7 часов с летнего времени к зимнему).

(Примечательно, что по этому счислению часов жили наши предки в допетровской Руси.)

В таком счёте часов, ориентированном на восход и заход солнца, отчётливо просматривается духовно чуткое, или даже исихастское отношение к солнечному свету как к иконе, образу Самого Бога. Отсюда и богослужения времени на Афоне просто находятся на своём месте. Вечерня и повечерие здесь органично связаны с созерцанием закатного солнца, а полунощница и утреня столь же органично — с созерцанием солнечного восхода. И поскольку такое чуткое внимание на Афоне уделяется солнечному свету, то естественно воспринимать, что никакого искусственного света на богослужениях не допускается. С наступлением темноты даже в архондариках (гостиницах) горят одни керосиновые лампы да мерцают лампады перед иконами. В церковной ограде в то же время смиренно принимается только естественное ночное освещение, ниспосланное Тем, Кто создал «звезды и луну во область нощи». Если продолжить перечень отличительных особенностей богослужебной афонской практики, то следует упомянуть исчезнувшее повсеместно уставное чтение святых отцов на утрене. По уставу их всего четыре на утрени и ни одно из них, как видно, на Афоне не опускается. Чисто афонской богослужебной особенностью является служение в конце вечерни молебна с каноном Божией Матери, подчёркивая тем самым, что Святая гора Её земной удел.

Нечто нужно сказать и о монастырской трапезе. Трапеза после богослужения, проходящая под внятное назидательное чтение, начинается без всякого промедления, так что переход от богослужения к трапезе нарочито делается очень плавно. Скажем больше: устав Святой горы рассматривает трапезу как продолжение богослужения! Отметим в той же связи, что на всём Афоне есть два места, куда священнослужитель должен являться в праздничной, или, иначе, в брачной одежде, это на богослужение и на трапезу. За этим во всех монастырях Афона строго следят, и архондаричные (гостиничные) первым делом стараются обеспечить несведущих или забывчивых священников и дьяконов рясами.

Не может не броситься в глаза паломнику, что святогорцы ревностные иконопочитатели. Заблаговременно приходя на богослужение, они обходят весь храм, прикладываясь едва ли не ко всем иконам, а не только к особо чтимым, подавая тем самым пример для подражания паломникам. По окончании богослужения иноки, а за ними и все молящиеся опять обходят весь храм, молясь и прикладываясь к каждой иконе. В дни общего причащения иноков непосредственно перед выносом святой чаши они прикладываются к иконам, находящимся перед иконостасом справа налево. Как правило, там помещаются наиболее чтимые иконы. Следом за ними прикладываются и все молящиеся.

Икон в храмах очень много, но впечатления нет, что храмы перенасыщены иконами. Само собой, что на Афоне, в этом земном уделе Пресвятой Богородицы, иконы Божией Матери занимают особое место, которым соответственно воздаётся и особое почитание. Иконописанию на Афоне уделяется так же своё, особое внимание. Исследователи «Афонского письма» отмечают его особую аскетичность.

Особенным почитанием на Афоне пользуется «авраамова добродетель». Если ты гость, да ещё священнослужитель, то тебя не оставят без внимания. В храме, едва ты окажешься рядом с монахом, примостившимся в стасидии, как он поспешно уступит тебе место без всяких признаков неудовольствия. К святой чаше, к прикладыванию к иконам и кресту — везде тебя будут приглашать подойти первым. На трапезе тобой займётся внимательный трапезничий, и если ты успел-таки самочинно усесться «на преднее место», то тебя с него не сгонят, а если не успел, то тебя туда отведут и посадят рядом с игуменским столом.

Достоин внимания тот факт, что во многих греческих монастырях Афона, а их 17 из 20, можно найти по одному-два русских монаха. И грекофильство, по-видимому, тут ни при чём. Монах на Афоне ищет прежде всего духоносного старца. Где нашёл его, там и спасается. Это на Святой горе понятно каждому. Вот почему, когда ты отправляешься из нашего Пантелеимонова монастыря, скажем, в Ватопед или в Дохиар, чтобы провести там день-другой, никому в голову не придёт упрекнуть тебя в непатриотичности.

Самой закрытой от глаз пытливого паломника остаётся область сокровенной духовной жизни святогорцев. Эта потаённая жизнь под руководством опытного старца, повторим ещё раз, и есть то главное, чем был всегда привлекателен Афон. Ради поиска следов этой жизни по Афону из скита в скит непрерывно снуют разрозненные стайки молодых монахов и мирян со всех православных окраин земли. По признанию многих и многих современных искателей духовного окормления, сейчас на Святой горе продолжается духовный подъём, тесно связанный с именем Иосифа Исихаста (1895–1959). Ещё живы его ученики. Один из них, иеросхимонах Ефрем уехал в Соединённые Штаты и там основал целых двадцать монастырей. Другие несколько учеников живут и здравствуют на Святой горе, пользуясь огромным духовным авторитетом.

В заключение этого небольшого рассказа о своих и не своих наблюдениях не могу не упомянуть об одной истории, связанной с тем обстоятельством, что у диакона нашего прихода было поручение привезти благословенной землицы из монастыря Дохиар, где обитает одна из великих святынь Афона — икона Божией Матери «Скоропослушница». Внимательный читатель уже догадался, что поручение это не иначе как связано со строительством храма в Ласнамяэ в честь иконы «Скоропослушница».

От Пантелеимонова до монастыря Ксенофонт ведёт вполне сносная для пешего передвижения грунтовка, а далее, опять же вдоль моря до самого Дохиара, — петляющая, но с ясными указателями тропа. Несколько не столь крутых подъёмов и спусков одолеть не представляет особого труда, правда, если предпринять такое путешествие в светлое время. А светлого времени и на Афоне осенью не так уж много. Ни в первый, ни во второй из трёх дней нашего пребывания, пока ещё не накопилась усталость от хронического недосыпания, пойти в Дохиар не удалось. На третий день в воскресенье солнце стало припекать по-летнему, и мы, полусонные, возвращаясь после ночной службы из Ватопеда, уже не столь оптимистично смотрели на перспективу трёх-четырёхчасового путешествия по смутно представляемому маршруту. После небольших колебаний всё-таки решили идти. Тем временем день уже начинал клониться к вечеру. Мы вышли из обители и бодро зашагали в сторону Дохиара, но первая же развилка поставила нас в тупик. Теперь мы понимаем, что промыслу Божию было угодно, чтобы мы, потеряв целый час драгоценного светлого времени, пошли не по той дороге. Потому что именно в то время, когда мы миновали ворота обители, нам повстречался в безлюдном на вид монастыре монах, который, к нашему нескрываемому удивлению, оказался русским. Но ещё больше мы удивились, когда услышали, что он давно ищет, кому бы отдать два камня из древнего Дохиарского скита, где часто молился сам святитель Григорий Палама. Камни эти найдены прямо в алтаре скитского храма при его расчистке. Тут же мы рассказали о цели нашего прихода в Дохиар и с благодарностью приняли намоленные камни, полагая, что Господь благоволит, чтобы храм был построен «на камени», а не «на песце». Впрочем, землю из Дохиара мы взяли тоже. Переночевав в Дохиаре и вернувшись в Пантелеимонов монастырь, мы рассказали эту историю с камнями одному из насельников, кстати, бывшему прихожанину Таллинского Александра-Невского собора монаху Оресту. Выслушав нас, он предложил нам присовокупить к этим двум и третий камень, который он принёс с самой вершины Святой горы.

В день отъезда с Афона припомнились слова одного русского епископа, что на Афоне каждый может увидеть то, на что он настроен. Кто настроен, чтобы увидеть краны, увидит краны, кто настроен увидеть праздных монахов, увидит праздных монахов, кто настроен увидеть нестроения и раздоры — увидит и их. И наоборот, кто, как должно, настроен, чтобы увидеть афонское благочестие и братолюбие, непременно их увидит, ну а если говорить о чём-то большем, то это зависит всецело от Подателя благ, Бога.

> в документ <  вернуться  > в меню <