Начало бытия поместной Эстонской Церкви

Священномученик Вениамин, митрополит Петроградский и Гдовский (в миру Василий Павлович Казанский).

В этом году исполняется 90 лет со времени учреждения Ревельского викариатства; 90 лет назад православное наследие в Эстонии впервые обрело начальную церковно-поместную каноническую епископальную структуру.

Православие в Эстонии в течение тысячелетия формировалось на эстонской земле в лоне Русской Православной Церкви: еще в 1030 г. русским князем Ярославом Мудрым был основан город Юрьев (Тарту), где были построены православные храмы.

Канонически наша поместная Церковь начинает оформляться в середине XIX в., когда основывается Рижская епархия (епархия — первичная форма поместной Церкви), затем в ее составе выделяется в конце 1917 г. Ревельское викариатство, во главе которого (а временно и во главе всей Рижской епархии) ставится первый епископ-эстонец — священномученик Платон (Кульбуш). Его епископскую хиротонию совершили 31.12.1917 г. в Таллинском Александро-Невском кафедральном соборе священномученик митрополит Вениамин Петроградский и архиепископ Арсений Лужский. Благодаря самоотверженной архипастырской любви и заботе сщмч. Платона православная церковная жизнь в Эстонии расцвела в самых неблагоприятных условиях. Однако архипастырское служение первого эстонского епископа было недолгим. В начале 1919 г. красные комиссары перед отступлением из Тарту расстреляли его (причислен к лику святых Архиерейским Собором Русской Православной Церкви в 2000 г.).

В 1920 г. Святейший Патриарх Всероссийский Тихон предоставил автономию новообразованной Эстонской Православной Церкви, из среды которой был избран священник Александр (Паулус), в конце того же года рукоположенный Псковским архиепископом Евсевием и Финляндским епископом Серафимом во епископа и возведённый на кафедру архиепископа Ревельского (с принесением соответствующей присяги на верность Московскому Патриарху и всей иерархии Русской Православной Церкви).

Атеистические гонения и церковная смута в СССР послужили поводом к тому, чтобы в 1923 г. архиепископ Александр обратился за автокефалией к Патриарху Константинопольскому Мелетию, который не дал автокефалии, предоставив автономию в своей юрисдикции, оправдывая свой антиканоничный шаг (принятие без отпускной грамоты от Матери-Церкви) исключительными обстоятельствами, временно затрудняющими сообщение дочерней Церкви с Патриархом Московским. В силу исторических и политических обстоятельств наша Церковь находилась 18 лет (1923 — 41 гг.) в каноническом управлении Константинопольского Патриархата с официальным наименованием «Эстонская Апостольско-Православная Церковь».

По восстановлении в 1941 г. канонического подчинения Московскому Патриархату она непрерывно продолжала свое служение, приспосабливаясь к внешним обстоятельствам (при воссоединении она лишилась автономного статуса, затем в 1945 г. обе ее епархии были объединены в одну, с архиерейской кафедрой в Таллине), сохраняя свою сущность неповреждённой в условиях атеистических гонений.

29 апреля 1993 г. Патриарх Московский и всея Руси Алексий II на Поместном Соборе вручил нашей Церкви Томос о восстановлении автономии, дарованной свт. Тихоном. Однако в августе того же года ряд политических авантюристов как из церковной среды, так и из государственных структур инициировал раскол. Отколовшуюся часть, присвоившую себе историческое наименование ЭАПЦ, государственные чиновники без каких бы то ни было надлежащих расследований и разбирательств признали в качестве законной правопреемницы, а наша Церковь на девять лет оказалась вне закона (зарегистрировали нас только в 2002 г. и то не как правопреемную структуру).

Когда 20 февраля 1996 г. Патриарх Варфоломей официально принял под свой омофор находящихся в расколе клириков и мирян нашей Церкви, провозгласив образование своей юрисдикции в Эстонии, Московский Патриархат расторг молитвенное общение с Константинопольским Патриархатом. Но в том же году оно было восстановлено, после того как в Цюрихе и Берлине состоялись встречи представителей двух Патриархатов, на которых были приняты соглашения о добровольном и равноправном (в гражданско-правовом и имущественном отношении) размежевании православия в Эстонии.

Однако равноправного размежевания не получилось: если Московский Патриархат (пошедший ради мира на крайние уступки, согласившись на деятельность церковной структуры другой юрисдикции на его канонической территории) сам же и поспешил исполнить все свои обязательства, то Константинопольский Патриархат не исполнил ни одного. Когда представители Московского Патриархата на это указали, им в ответ заявили, что они неверно истолковывают Цюрихские соглашения: ведь не может же быть на одной территории двух автономных Церквей — это антиканонично!.. Комментарии, как говорится, излишни.

Слава Богу и сердечная благодарность всем, кто способствовал нашей легализации в 2002 г. и продолжает проявлять заинтересованность в полной ликвидации конфликта, будучи готов к новым правовым действиям в этом направлении. Мы также надеемся на добрую волю со стороны ЭАПЦ, глава которой — митрополит Стефан — не раз выступал с инициативой установления полноценного молитвенного общения (сослужение духовенства, взаимное причащение и т.п.). На что всякий раз, в том числе и Святейшим Патриархом Московским и всея Руси Алексием II ему разъяснялось, что решение этого вопроса находится в прямой зависимости от исполнения вышеупомянутых Цюрихских соглашений.

Очень важно всем понять следующее: ставя молитвенное общение с ЭАПЦ в зависимость от исполнения ее руководством оговоренных в Цюрихе условий равноправного размежевания, мы не торгуемся и не боремся за материальную выгоду, как это пытаются представить наши оппоненты. Если с их стороны передача нам в собственность наших же храмов предлагается в обмен на признание их автономии Московским Патриархатом, то мы ничего ни на что не меняем. Изменение имущественного положения, переход из положения арендатора в положение собственника — вопрос принципа, а не материальной выгоды, потому что раскол только тогда может быть уврачеван, когда по возможности будут ликвидированы его пагубные последствия юридического и имущественного характера. Следующим этапом может стать рассмотрение двумя Патриархатами вопроса об урегулировании канонического статуса (в т. ч. и о признании церковной структуры, находящейся в юрисдикции Константинопольского Патриархата, в качестве автономной Церкви), но никак не раньше воплощения в жизнь Цюрихских соглашений: сначала Константинопольский Патриархат исполняет свои обязательства по первому этапу, и только после этого уместно будет говорить о втором.

Мы не хотим создавать одну лишь видимость благополучия, но надеемся достичь полноценного общения, когда от всего сердца сможем сказать друг другу: «Христос посреде нас! — И есть и будет!».

Протоиерей Игорь Прекуп.

> В начало страницы <