По образу и подобию (10)

(Продолжаем публикацию небольшого богословского сочинения, полученного из Куремяэ)

Что же такое смирение? К сожалению, в светском сознании это понятие очень сильно искажено. Светская поверхностная литература под смирением разумеет какое-то раболепство, «забитость, покорность, пассивность, вообще ни пойми, ни разбери — то ли человек, то ли мякина!» — говорит профессор Осипов.

В христианском понимании смирение — совсем не это! Идеал смирения для нас — сам Господь Иисус Христос, смиривший себя ради нас до крайней меры и тем указавший великий путь для каждого человека. Святые, следовавшие по этому пути, явили нам богоподобное смирение как величайшее мужество и духовную красоту. В пример можно привести хотя бы свт. Филиппа, который, мы помним, обличил при всех Ивана Грозного, зная, что за это ему грозит гибель. По Евангелию, смирение — это, прежде всего, нищета духа (Мф. 5, 3), т.е. такое состояние души, которое проистекает из видения своей греховности и своей неспособности самому, без помощи Божией, освободиться от греховных страстей. Св. Иоанн Дамаскин называет это видение «началом просвещения души».

«По непреложному закону подвижничества, — пишет святой Игнатий Брянчанинов, — обильное сознание и ощущение своей греховности, даруемое Божественной благодатью, предшествует всем прочим благодарным дарам». Это состояние бывает сопряжено всегда с глубоким и искренним покаянием: «Зрение греха своего и рождённое им покаяние суть делания, не имеющие окончания на земле».

Святитель Игнатий даёт несколько практических советов, как прийти в такое состояние сознания и ощущения своей греховности. Вот один из них: «Я не вижу греха моего, потому что ещё работаю греху. Не может увидеть греха своего наслаждающийся грехом, дозволяющий себе вкушение его — хотя бы одними помышлениями и сочувствием сердца. Тот только может увидеть грех свой, кто решительным произволением отрёкся от всякой дружбы с грехом, кто встал на доброй страже во вратах дома своего с обнажённым мечом — глаголом Божиим, кто отражает, посекает этим мечом грех, в каком бы виде он ни приближался к нему. Кто совершит великое дело — установит вражду с грехом, насильно отторгнув от него ум, сердце и тело, тому дарует Бог великий дар — зрение греха своего». В другом месте святитель даёт такой совет: «Кто отказался от осуждения ближних, помысл того, естественно, начинает видеть грехи и немощи свои, которых не видел в то время, как занимался осуждением ближних». Профессор Осипов в одной из своих лекций называет это самым добрым делом — не осудить, пожалеть ближнего, кроме того, сделать это не по лицемерию, но из осознанного желания исполнить заповедь Божию.

Игуменья Арсения — подвижница XIX века, младшая современница святителя Игнатия Брянчанинова, близкая ему по духу, — даёт такой совет: «Тогда человек научится видеть свои грехи и душевные страсти, когда затворит свои чувственные окна. Не станет смотреть на то, что ему не нужно, не слушать, что ему не следует слышать; а тем более нужно держать язык… Когда будем следить за всеми своими поступками, делами, словами и будем стараться обуздывать язык, только тогда возможно познать своё сердце и грехи».

Вообще все наши молитвы, все добрые дела, понуждение себя к исполнению заповедей и благочестивых советов — «всё это в православии рассматривается как средство познания себя, которое даёт мне возможность увидеть, кто я есть на самом деле, приводит меня к смирению, к смиренному взору на себя. И отсюда — к снисхождению к другим людям. Вот что значит спасение с православной точки зрения. Это есть ни что иное как осознание человеком своей гибельности, и отсюда — обращение ко Христу Спасителю. Вот кто спасается. И когда человек, наконец, обращается ко Христу, «он видит, что Бог — это не владыка, не тиран, не судья, не просто милостивое существо, которое, так и быть, снизойдёт к тебе, нет! А Бог, оказывается, является идеалом вот этого смирения и любви. Он готов, готов помочь всякому человеку, кто искренно обращается к Нему». И здесь Алексей Ильич Осипов приводит замечательные слова из Апокалипсиса: «Се, стою у двери и стучу. Если кто услышит голос Мой и отворит дверь, войду к нему и буду вечерять с ним, и он со Мною» (Откр. 3. 20). Значит, это мы можем принять или не принять Бога, всегда стучащегося в наше сердце «не сверху вниз, а как нищий к богатому стучится: открой мне! Это — обладая полнотой всего!»

На этом пути познания себя и искреннего обращения к Богу, по мере того как человек смиряется, происходит постепенное очищение его души от страстей, «умиротворение души от зависти, от неприязни, от тщеславия, от гордыни, от чревоугодия».

Продолжение следует.

К газетной публикации подготовил
протоиерей Леонтий Морозкин.

> В начало страницы <