Сайт издательства TARBEINFO – РУССКИЙ ТЕЛЕГРАФ
Ежемесячная газета "Мир Православия" №11 2008
> в документ <  вернуться  > в меню <

«Отражения» Евгения Лебедева

Память возвращается, как птица…

Николай РУБЦОВ

Родители тех, кому сегодня за пятьдесят, жившие на земле, затопленной водами Рыбинского водохранилища, могли бы ещё вспомнить, каким было Молого-Шекснинское междуречье, здешние города и сёла, деревни, храмы, монастыри. Но много ли их осталось с крепкой памятью, кому нынче далеко за восемьдесят? Их дети родились в ином мире. Перед глазами с малых лет открывался иной пейзаж. Они не могут помнить, что было на месте рукотворного моря, но, сами того не подозревая, несут в себе отзвук произошедшей трагедии.

Передо мной цикл гравюр художника Евгения Лебедева, исполненный им в начале 2008 года. Художнику пятьдесят шестой год, он как раз из поколения детей, заставших лишь случайно уцелевшие следы былой красоты, былого величия родины своих предков.

Гравюры объединены названием «Отражения». Это и точное, и ёмкое название. Давно замечено, что графика сродни поэзии, и ей дано затронуть самые тонкие, самые нежные, трепетные струны души. «Отражения» можно назвать графической поэмой. Гравюры цикла следуют единому лирическому настрою, воспроизводят утраченную красоту, подчинены ей по какому-то велению свыше. Недаром воплощение замысла, созревавшего восемнадцать лет, было осуществлено художником за десять дней.

Из его души восстали и отразились в водах самые красивые, самые пострадавшие от Рыбинского моря места, духовные центры затопленных земель, а также два человека, бескорыстно служившие этой земле и своему Отечеству: человек святости и человек чести. Ах, как не хватает нынче и святости, и чести, как будто они тоже скрылись под «водами» всего, что натворили люди в ХХ веке!

Под воду Рыбинского водохранилища ушёл целый мир, составлявший гордость центральной России — в экономическом, культурном, духовном смысле. Более семисот сёл и деревень полностью старинный город Молога, на две трети старинный город Весьегонск, частично старинные города — Череповец, Пошехонье, Калязин, Мышкин, Углич, сотни прекрасных церквей, усадеб, градостроительных ансамблей, исторических мемориалов. Уничтожены усадьбы Мусиных-Пушкиных, братьев Верещагиных (великого художника и знаменитого маслодела). Леушинская обитель, Югская Дорофеева пустынь, Мологский Афанасьевский монастырь… Исчезли под водной гладью красивейшие территории Вологодской, Тверской (тогда Калининской), Ярославской областей.

Молого-Шекснинское междуречье называли когда-то сенной житницей России.

Этот мир не смог, как легендарный град Китеж, невредимым скрыться в водах до лучших времён. Сначала он был искорёжен, изуродован, взорван и только потом затоплен. Те, кто спланировал это, прикрылись благой целью. Некомпетентность молодых ленинградских гидростроителей поставили на службу политике и научно-техническому прогрессу. Споров тут быть не могло, поскольку на их проект строительства Рыбинского гидроузла, связанный с затоплением огромной территории — восьми районов Ярославской области, по четыре у Вологодской и Калининской и даже части Московской области, с переселением сотен тысяч людей в незнакомые места, легла сталинская резолюция: «Я — за».

Неимоверно велика получилась цена этой «некомпетентности». И потому недаром Рыбинское водохранилище, или Рыбинское море, как его называют за внушительные размеры водного зеркала, окрестили в народе «водограбилищем».

А ещё и могилищем. Одному Богу ведомо, сколько строителей забетонировано в остовы плотин и многокилометровые дамбы этого гигантского сооружения. Известно только, что в день на строительстве Рыбинского моря погибало от пятидесяти до ста человек, а длилась стройка пять лет. Под водой покоятся и кладбища затопленных населённых пунктов, и братские могилы заключённых Волголага.

Работы, начатые под зычные звуки гулаговских команд в 1936 году, завершились 13 апреля 1941 года. Именно в этот день многотонные затворы плотин перекрыли волжские, шекснинские, мологские воды. И реки пошли вспять…

Никакого моря сразу не получается. Затопление продолжалось до 1947 года. Вместе с городом Мологой был затоплен, но сначала взорван знаменитый Богоявленский собор, который окончательно скрылся под водой лишь в 1946 году.

Сегодня на месте старинного города, в пятнадцатом веке ставшего центром Мологского княжества, города, прославившегося своими знаменитыми ярмарками, — огромная водная могила. Через двадцать минут после выхода из Рыбинского шлюза в «море» скоростные суда «Ракета» или «Метеор» проходят там, где он был. Мологжане помнят его, хранят память о нём, передавая её из поколения в поколение.

Эта память уже много лет собирает их в августе в Рыбинске на традиционные земляческие встречи. Сегодня городу Мологе было бы почти 860 лет.

В тридцати километрах выше него на левом берегу реки Мологи стояло село Иловна — родовое имение графа Алексея Ивановича Мусина-Пушкина, президента Академии художеств, историка-археолога, автора работ по истории Древней Руси, внесшего бесценный вклад в отечественную и мировую культуру открытием «Слова о полку Игореве».

В Иловне он почти безвыездно провёл последние десять лет своей жизни, занимаясь подготовкой к опубликованию хранившихся у него древних рукописей. Здесь и похоронен в семейном склепе.

Белоснежный и всё ещё прекрасный, несмотря на все превратности последних двадцати послереволюционных лет, дворец Мусиных-Пушкиных, помнивший и царицу Екатерину II, проезжавшую по этим берегам, и Павла I, и вольницу Емельяна Пугачёва, и многое другое, был обращён в развалины и затоплен Рыбинским морем.

Двадцать три года на службе в Мологском земстве находился последний представитель славного рода Мусиных-Пушкиных граф Семён Александрович. Как единогласно отмечают краеведческие источники, именно ему принадлежит большая заслуга в том, что город Молога занимал первое место в Ярославской губернии по постановке школьного дела.

Во время русско-японской войны граф Семён Александрович Мусин-Пушкин по поручению земства весьма успешно собирал санитарные поезда. На какое-то время поддавшись влиянию одного купца-барышника, посчитал себя растратчиком земских, следовательно, народных, денег и мнимого бесчестья не пережил, оборвав свою жизнь трагическим выстрелом 21 августа 1907 года. Как оказалось позднее, погиб безвинно, и был оплакан не только мологжанами, но и всеми, кто его знал.

Леушинский Иоанно-Предтеченский монастырь был одним из самых крупных женских монастырей в России. В канун революции в нём проживало около 700 насельниц. Именно здесь монахиней-иконописицей Алипией была написана икона Божией Матери «Аз есмь с вами, и никтоже на вы». Но духовной создательницей этого образа, названного всероссийским пастырем Иоанном Кронштадтским Спасительницей России, по праву является настоятельница Леушинского монастыря игумения Таисия (Солопова). Леушино было местом особого прославления Пресвятой Богородицы. Здесь ежедневно двадцать четыре часа в сутки непрерывно читались акафисты Богоматери. Это продолжалось около сорока лет, даже после закрытия обители, пока живы были Леушинские сёстры.

В конце ХХ века в связи с иконой «Аз есмь с вами, и никтоже на вы» возникла необычная традиция — Леушинские молитвенные стояния. Каждый год шестого июля, накануне престольного праздника Леушинского монастыря — Рождества св. Иоанна Предтечи — на берегу Рыбинского водохранилища, у селения Мякса, ближайшего к затопленной обители, собирается множество богомольцев и паломников со всей России. Смысл Леушинских стояний состоит в том, чтобы почтить память всех храмов и монастырей, покоящихся под водами рукотворного моря. Это стояние памяти о всех поруганных святынях, стояние верности Святой Руси.

Одной удивительной традицией Леушинского стояния стало правило приносить сюда разные иконы Пресвятой Богородицы, чтобы когда-нибудь здесь собрались все чтимые иконы Божией Матери, о чём молилась и мечтала великая старица всея Руси Таисия.

На новое место был «перенесён» старинный Весьегонск. Основные работы по его переносу пришлись на весну, лето, осень 1940 года. К весне 1941 года от бывшего Весьегонска остался огромный пустырь с грудами битого кирпича и пнями от выпиленных городского сада и чудесных берёзовых аллей.

На новом месте всё приходилось отстраивать заново. Это так говорится, что всё. Утраты были невосполнимы. Кладбища предков, замечательные по красоте храмы, среди которых церковь в честь мучеников Кирика и Иулитты, великолепная гимназия, построенная в 1907 году… Трудно перечесть всё, что утрачено безвозвратно.

Вынужденные переселенцы, конечно же, не стали жить лучше в наспех перевезённых и собранных домах. Был нарушен привычный ритм жизни, рухнул налаженный уже в советские времена быт.

Переселение, а тут ещё и война, забравшая на фронт самых сильных, самых здоровых, чья энергия была так необходима в родных семьях. О, Господи! Что только не свалилось тогда на плечи бедных весьегонцев…

В конце восьмидесятых — начале девяностых годов прошлого века, то есть всего лишь около двадцати лет назад, правду о строительстве Рыбинского водохранилища стали публиковать в средствах массовой информации и различных краеведческих изданиях. Дождались своего часа и художественные произведения, посвящённые этой теме. Правда поднялась из вод забвения.

В провинциальной России в последние полтора десятилетия наблюдается всплеск краеведческих изданий, растёт интерес к прошлому родного края. И это недаром.

«Память возвращается, как птица», — сказал поэт. Память действительно возвращается, на то она и память, к чему-то до боли родному, утраченному навсегда.

Мы привыкли повторять, что красота спасёт мир. Сама по себе, без деятельного участия человека, — вряд ли. У Достоевского в разделе тетради с подготовительными записями к роману «Идиот» записано точнее: «Мир красотой спасётся». То есть, говоря современным языком, миру дан шанс спасти себя с помощью красоты — одухотворённой, освящённой страданием.

Художник Евгений Лебедев, создав цикл «Отражения», вернул нам зримый образ утраченного мира, мира гармонии и красоты. Он со своей задачей справился. Художественные достоинства пятнадцати гравюр, составляющих цикл, очевидны и для знатока, и для неискушённого зрителя. «Отражения» рождены душой мастера, известного своим неповторимым стилем в России и далеко за её пределами.

Художник справился с тем, что повелел ему Господь. В качестве зрителя я благодарен Евгению Лебедеву за то, что душа моя соприкоснулась с утраченной родиной моего отца, моих дедов и прадедов.

Все мы, так или иначе — отражения нашего многострадального Отечества…

Юрий Максин.
(«Вологодский ЛАД» № 2/2008)


> в документ <  вернуться  > в меню <