Блажени чистии сердцем

Размышления у разбитого корыта

В 1834 году из Площанской пустыни прибыл в Иоанно-Предтеченский оптинский скит ученик старца Льва иеромонах Макарий. Он уже и сам был опытный наставник, имел духовных чад, но ему желалось быть возле своего старца, жить у него в послушании. В 1836 году о.Макарий был назначен братским духовником всей обители, а в ноябре 1839 года скитоначальником.

Старец Лев относился к о.Макарию не как к ученику, а как к духовному другу, сотаиннику, постепенно приучая его разделять с ним старческие труды. Многих он отправлял исповедоваться к о.Макарию. Старец по каким-либо делам не давал решения без него, то же делал и о.Макарий. «Подождем, придет о.Макарий, — говорил старец, — вместе поговорим». Старец Лев скончался в октябре 1841 года, иеромонах Макарий заступил на его место.

Вот и скитоначальник, и старец, а полон смирения, выражавшегося во всем, — в отношениях с братией, в речи, в одежде, в письмах... Небогат он был здравием, но одевался легко — зимой в потертой шубе, надетой в один рукав, сапоги на босу ногу... Когда отъезжал куда-нибудь, собирался быстро. Если кто с ним ехал — должен был поспешать. Похвалу себе старец называл «клеветой» и бывал недоволен, когда слышал что-нибудь такое. Многих умилял он, когда пел в храме, особенно покаянные песнопения — как бы великий грешник, со слезами на глазах... И еще многих великих даров удостоен был он от Господа — мира душевного невозмутимого, даров рассуждения и прозрения грядущего. Он был милостив к немоществующим и кающимся, умел наставить словом. Мог утешить и просто взором, благословением — всякий ближний чувствовал его любовь. Братия шли к нему в любое время, даже в час отдыха, когда он читал, — отказа в наставлении не бывало.

Он жил в домике, примыкающем к святым скитским вратам. Две комнаты, которые он занимал, были украшены видами монастырей, портретами святителей; много было и икон. На столе чернильница, тетради, книги и духовные журналы, которые он выписывал. Как и все в скиту, он вставал в 2 часа ночи и будил келейников, вместе с которыми совершал утреннее правило. Затем в шесть утра — часы и все остальное. С этого времени келия его была открыта для всех. «Изумительно было спокойствие старца в минуты его наставнической деятельности! — вспоминал инок о.Евфимий. — Он с одинаковым терпением выслушивал нелепое суеверие и безумное вольнодумство, бессмысленную жалобу крестьянской женщины и замысловатую пытливость эмансипированной барыни, бесхитростный рассказ простолюдина и хитросплетенную фразу: ничто не могло возмутить его христианского терпения, его полного духовного спокойствия — все было покорено им в себе глубочайшему смирению. Это был истинный учитель нравственного богословия и духовного делания. Не цветисты были поучения его, но в них слышался дух, чувствовалась теплота; смягчалось самое ожесточенное сердце».

После кончины старца издано было шесть томов его писем — один к мирянам и остальные — к монашествующим.

Жизнь старца Макария была постоянным преодолением, с Божьей помощью, разных слабостей, трудностей, болезненных состояний. Он страдал одышкой («занятием духа») и спасался не только молитвой, но и каплями, прописанными врачом. Несмотря на это, он был в постоянных трудах. При нем скит пришел поистине в цветущее состояние. Благодаря многочисленным жертвователям, почитавшим старца, скит обустраивался, содержал себя и помогал монастырю. В скиту и до него были цветы, но при нем он буквально обратился в райский сад. При нем же возведены были каменные столбы и ограда, а также каменные Святые врата с колокольней.

Одним из значительнейших дел старца Макария явилось издание от монастыря святоотеческих книг, начавшееся в 1847 году книгой «Житие и писания молдавского старца Паисия Величковского». Изданные экземпляры из Оптиной рассылались по всей России в монастыри, семинарии, духовные академии, епископам и некоторым лицам мирским. Таким образом для монашествующих (и отчасти для мирян) стали доступны аскетические труды, которые ранее в большинстве своем имелись только в рукописном виде — были редки и дороги. Это были творения святых Исаака Сирина, Нила Сорского, аввы Фалассия, Симеона Нового Богослова, аввы Дорофея, Иоанна Лествичника, Марка Подвижника и многих других отцов. Великой важности совершалось дело. После кончины старца Макария скитяне продолжили книгоиздание под руководством преемника его по старчеству иеромонаха Амвросия.

В первый же год своего жития в скиту старец Макарий избрал себе в келейника инока Илариона, будущего преподобного старца. Иларион был у о.Макария в полном послушании в течение двадцати с лишним лет: это была великая, благодатная школа безмолвного жития. Кроме послушания келейного о.Иларион испросил благословения на заботу о скитских садовых посадках. Окончив ночное чтение неусыпаемой Псалтири (3-й и 4-й часы), он сразу принимался за садовое дело. У него были основательные знания в нем. Сажая цветы, он выдерживал «колера», распределяя цвета, как художник, в определенной гамме... Его усердием все дорожки окаймились прекрасными благоухающими цветами. В его ведении были также яблони и другие плодовые деревья, всегда дававшие обильный урожай. Мало того — занимался он и благоустройством пасеки, так как и это дело знал в совершенстве. А еще варил он для скита квас, пек хлеб и иногда угощал братию блинами. Знакома ему была и врачебная наука: он имел в келии аптеку, больные иноки получали от него помощь, — а зимой о.Иларион резал ложки из дерева; несмотря на такую занятость, он ежедневно выкраивал время на чтение аскетических писаний святых отцов.

Старец Макарий видел, что о.Иларион имеет великие духовные дары, но до времени не давал ему окормлять духовных чад, хотя они понемногу начали появляться у будущего старца. А во время своей предсмертной болезни старец Макарий открыто поручил о.Илариону несколько ближайших своих учеников. Умирая, о.Макарий оставил Оптиной двух старцев — Амвросия и Илариона.

Старец Макарий скончался в страданиях, терпя мужественно предсмертную муку. Братия сильно скорбела о нем. В день его кончины, 7 сентября 1860 года, когда читался канон на исход души, он лежал на полу (так просил себя положить). В келии было множество братий, а те, кто не мог войти, глядели во все окна снаружи, не сдерживая слез. «Судьбы Божии нам неисповедимы, — писал старец Макарий, — каждому из нас он положил предел жизни... для нас, верующих христиан, смерть не есть всегдашняя разлука, но временное отшествие: «Аще живем, аще умираем, Господни есмы» (Рим. 14, 8), — учит св. апостол, — и пред Богом все живы есмы, ибо душа бессмертна и вечна».

> В начало страницы <