ЕЖЕМЕСЯЧНАЯ
ГАЗЕТА "МИР
ПРАВОСЛАВИЯ"

№6 (159)
июнь 2011

САЙТ РУССКОЙ КУЛЬТУРЫ В ПРИБАЛТИКЕ
Союз писателей России – Эстонское отделение
Объединение русских литераторов Эстонии
Международная литературная премия им. Ф.М. Достоевского
Премия имени Игоря Северянина
Русская община Эстонии
СОВЕРШЕННО НЕСЕКРЕТНО
На главную страницу
 



ЯВЛЕНИЕ ИКОНЫ ПРЕСВЯТОЙ БОГОРОДИЦЫ
ВО ГРАДЕ КАЗАНИ. 21 июля

Казанские храмы Эстонии

Казанская церковь в Мерекюла


Казанская церковь в Мерекюла

СТРАНИЧКИ ИСТОРИИ …

В публикуемых отрывках из VI главы рассказа Н.С. Лескова «Загон» (1893) рассказывается, как в дачном месте Мерекюла на берегу Финского залива, в 14 км от Нарвы, в 1868 г. была построена деревянная церковь Казанской иконы Божией Матери(1) по инициативе петербургского священника Александра Гумилевского. Он родился в селе Рождествено под Гатчиной в семье дьяка. В 1855 г.

успешно закончил Духовную академию, был преподавателем Санкт-Петербургской Семинарии, потом был назначен священником церкви Рождества Христова на Песках. Отец Александр был одним из инициаторов создания воскресных школ на заводах для рабочих и в 1860-61 гг. был духовником Крестовоздвиженской общины сестёр милосердия, созданной вел. кн. Еленой Павловной и хирургом Н.И.Пироговым. При своём храме в Санкт-Петербурге о. Александр создал Братство для благотворительной деятельности. В 1864 г. церковно-приходские Братства и Общества были официально ут-верждены указом Александра II.

В 1866 г. о. Александр Гумилевский был переведён в Нарву. В 1867 г. общественность Петербурга при поддержке вел. кн. Елены Павловны вернула его из ссылки, но место его в приходе на песках было занято другим священником. Он согласился на место священника в Обуховской женской больнице. В 1869 г. исповедывал больную тифом, заразился и скончался. Похоронен на Смоленском кладбище на общественные средства, так как у семьи денег не было.

ВОЗВЫШЕННЫЕ ПОРЫВЫ

О Меррекюле(2) говорят, будто тут «чопорно»; но это, может быть, так было прежде, когда в русском обществе преобладала, какая ни есть родовая знать. Тогда тут живали летом богатые люди из «знати», и они «тонировали». А теперь тут живут генералы и «крупные приказные» да немножко немцев и англичан, и тон Меррекюля стал мешаный и мутный.
Украшают и оживляют место генеральши и их потомство — дети и внуки, которых они учат утирать носы, делать реверансы и молиться рукою. Между генеральшами одна напоминает мне преблагословенное время юности, когда у неё не было ещё ни детей, ни внучат и сама она была легкомысленная чечётка. Не знает она основательно ничего, или, точнее сказать, знает только одни родословные и мастерски следит за тем, кто из известных лиц, где живёт и в каких с кем находится короткостях. Она считает себя благочестивой, и её занимает распространение православия среди инородцев. Меррекюль чрезвычайно удобен для этого рода занятий: здесь есть православный храм в честь Казанской иконы Божией Матери «маленький как игрушечка», много чухон или эстов, которые совсем не имеют настоящих понятий о вере. Среди них возможны большие успехи.

Прежде тут была только лютеранская каплица, построенная в лесу. Она и теперь на своём месте. Её называют Waldkapelle. Она вся из брёвен и крыта лучиною; в ней есть орган и распятие да на вышке небольшой колокол. Ни внутри, ни снаружи нет никаких портативных драгоценностей. Перед капеллою расчищена полянка, посредине которой приютилась маленькая колонка. Это памятник Генту; а вокруг, под большими великолепными соснами, стоят скамейки, на которых любят сидеть охотники до поэтической тишины. Здесь прелестно читать, и этим пользуются немногие любители чтения, какие кое-где ещё остаются. Хорошо здесь играть и в крокет, но это не позволяется. На дорожках, ведущих к капелле, есть столбы с надписями: «Просят не играть в крокет у капеллы». По мнению немцев, дом молитвы надо удалить от шума: ему пристойна тишина. Няньки этим недовольны и приводят сюда генеральских детей, которые тщательно брыкают ногами в памятник покойного владельца Меррекюля и стараются оборвать окружающие цоколь цепи. Люди бурных инстинктов не найдут это место весёлым; но многие говорят, что здесь им «хотелось молиться».

Лет двадцать или больше назад сюда по некоторым особого рода обстоятельствам прибыл из Петербурга православный священник Александр Гумилевский. Он был человек молодой, горячий и мягкосердечный, с любовью к добру, но без большой выдержанности и последовательности. Он начал проповедовать и так увлёкся своим маленьким успехом, что счёл себя за Боссюэта(3) и позабыл об Аскоченском, который тогда действовал в духе и силе нынешнего Мещерского.(4) 3а это неосторожный бедняк был смещён из Петербурга в Нарву, где всё чрезвычайно не нравилось и ему, и его домашним.

Думали, однако, что он ещё дёшево отделался, и что ему могло бы достаться гораздо хуже; но митрополит Исидор(5) не любил портить жизнь людям.

Вина же Гумилевского состояла в том, что он «увлёкся духом христианина» и вообще был родствен по мыслям архимандриту Федору Бухареву(6), который всё хотел примирить «православие с современностью», и достиг только того, что его стали называть «enfant terrible православия».

В Нарве Гумилевскому приходилось терпеть и от своих, и от чужих; а главное, здесь ему не перед кем было говорить свои экспромты. Русская публика в Нарве к этому не приучена, и жаждавший деятельности молодой и, действительно, добрый человек почувствовал себя лишённым самого дорогого и приятного занятия, и начал было заниматься иным делом, но остановился. В Меррекюле он встретил знакомых петербургских генеральш и задумал с ними построить здесь «маленькую, но хорошенькую православную церковь». В ней добрый священник надеялся опять «расширить уста своя»,

Выбор места для русской церкви в Меррекюле был обдуман «с русской точки зрения». Церковь не хотели прятать, как Вальдкапеллу, а напротив — находили, что нужно «выдвинуть её на вид». И потому её построили при большой дороге, по которой ездят в Нарву на базар и к бойням, где режут животных на мясо. Церковь должна всем бросаться в глаза: через это кое-что может перепадать в кружку от прохожих и проезжих (последнее, однако, не оправдалось, но, может быть, только потому, что чухны очень расчётливы и скупы). Во внешней отделке русская церковь тоже превзошла Waldkapelle. Та хотя и привлекает своим gemutlichkeit’ом (уютом), но лишена всякого блеска, и в ней даже украсть нечего. Нашу церковь покрыли белою жестью и раззолотили по кантам. «Золото заиграло на солнце», а ночью к алтарю храма протянул свою дерзкую руку вор и унёс кое-какие ценности, которые ему попались под руку. Потом это повторилось и ещё раз, а проповеди, в том духе, как предполагал Гумилевский, в этой «маленькой, но хорошенькой» церкви не последовало. Гумилевскому, который надеялся направлять курс нового корабля по-своему, не пришлось этого выполнить. Его пожалели и возвратили в Петербург в больничную церковь «напутствовать умирающих», которым он мог говорить что угодно, а они могли узнавать о пользе его внушений только в новом существовании. О проповеди в Меррекюле более не заботились. Меррекюльскую церковь приписали к собору в Нарве, откуда и до сих пор приезжают сюда священник и дьякон, служат вечерню и всенощную в субботу, а на другой день обедню, и опять уезжают в Нарву.

Проповеди не бывает, но хлопот всё-таки много, и всё это стоит порядочных денег для ктиторской кассы (касса церковного старосты) крошечной церкви. Казалось, что доход мал оттого, что ко всенощным мало ходят, потому что в это время ходят гулять и слушать музыку, Позаботились, чтобы под праздник на Визе не играла музыка; но, однако, это немцам помешало, а церкви не помогло: гуляют и без музыки. Попробовали показать великолепие и учредили крестные ходы из храма на Казанскую и на Спаса, Это произвело впечатление, так как таких религиозных церемоний здесь ещё не видали; но эстам не разъяснили значения этих процессий, и они до сих пор называют это тоже «гуляньем». Ношение блестящих на солнце вещей из русского храма сделало только церковь предметом внимания воров, которые всё думают, что там «гибель денег».

Явилась необходимость нанимать постоянного сторожа на целый год; но и при стороже воры опять приходили, Чтобы спасать соблазняющее их богатство, драгоценности стали увозить на зиму частью в Нарву в собор, частью к старосте, что тоже рискованно и не совсем законно. Но всего более изнуряет «доставка духовенства» к каждой службе, и чтобы избежать этого, нашли нужным построить в Меррекюле летнюю поповку.
Предприятие в этом роде показывает, что дела за Нарвой шли совсем не в том направлении, какое предсказывали, и впереди это будет доказано ещё ярче.

Постройка летней поповки в Меррекюле представляла затруднения: опасались, что свои собственные власти найдут это, пожалуй, излишним и не велят строить; но можно построить дом для школы, так, чтобы она была меньше школою, чем поповкою и сторожкою. Это сделали. Построили дом, вместимостью не меньше храма, покрыли его железом; даже загородили проходившую тут проезжую дорожку, чтобы ни конный, ни пеший не мешали делать что нужно, и вот что придумали: завести в этой русской школе такого учителя, чтобы он за одну учительскую плату был тоже церковным сторожем, а кстати также был бы летом звонарём, подметал бы церковь и ходил у дьякона, у батюшек и у старосты на посылках...

Такого учителя выражали желание достать для русской школы в Меррекюле, чем надеялись и достичь большой экономии и пристыдить чухон; но прежде, чем успели в этом, пришёл в «собрание прихожан» мясник Волков и заговорил для всех неучтиво и неласково, будто при постройке дома для меррекюльской поповки исконный враг наш дьявол смутил строителя так, что он и не мог хорошо различать своего от церковного; словом, возглашено знакомое слово «вор», и... пошло дело об обиде...

Сказались мы и здесь опять в своём виде и в своих правилах.
Но это ещё дело провинциальных аборигенов: приезжие генеральши сделали для пропаганды гораздо больше.

Составил Протоиерей
Николай Терентьев

 

1 Храм перенесён в Нарва – Йыэсуу в 1948 году и освящён в честь блг.кн. Владимира.

2 Меррекюль (ныне – Мерекюла) — дачное место в Эстонии, на берегу Финского залива, в 14 км от Нарвы, с пляжем и сосновым бором

3 Он начал проповедовать и... счёл себя за Боссюэта... — Ж. Боссюэт (1627 — 1704) — французский проповедник, историк и богослов; блестящие по форме речи и проповеди ставят Боссюэта в один ряд с лучшими ораторами его времени.

4 В. П. Мещерский (1839 — 1914) — публицист и беллетрист, издатель журнала «Гражданин»

5Митрополит Исидор (Иаков Сергеевич Никольский, 1799 — 1892) — с 1860 года митрополит Санктпетербургский и Новгородский.

6 Архимандрит Фёдор Бухарев. — А. М. Бухарев (в монашестве Фёдор, 1824 — 1871),духовный писатель; его сочинение «О православии в отношении к современности» (СПб., 1860) вызвало резкий протест со стороны крайних сторонников церковного догматизма (в частности, Аскоченского); другие сочинения Бухарева также подвергались нападкам, сам он был обвинён в ереси и, наконец, подал прошение о снятии с себя монашества и вышел из духовного звания в 1863 году.

 

> В начало страницы <