О молитвенном пении

Всенощная в монастыре Трифона Печенгского.

Говоря о церковном пении, его особенностях, свойствах и проблемах, нельзя не признать, что такое качество, как «молитвенность», наиболее трудно определяется словами, редко единодушно признается слушающими, и так же редко достигается и усваивается поющими. В самом деле, что это за особое качество – молитвенность? Из чего она слагается? Как о ней судить? Да и сойдутся ли суждения – одному пение кажется молитвенным, а другому нет?

Вроде бы, все понятно: если пение не мешает молитве священника и присутствующим на церковной службе, не отвлекает своим совершенством или, наоборот, безобразием, то можно ли уже говорить о его молитвенности? Безусловно, «не мешать» людям молиться на службе – одна из первейших задач церковного хора. И не так легко ее решить. Здесь есть свои этапы.

Слово первенствует в церковной музыке. Оно главенствует над мелодией, гармонией и требует к себе почтительного, благоговейного отношения. Слово, поющееся хором, принадлежит Самому Спасителю («Отче наш», «Во Царствии Твоем»), Божией Матери («Величит душа»), Архангелам и Ангелам («Богородице Дево», «Достойно есть»), святителям, мученикам и преподобным.

«… Хор… есть небесная труба, через которую вещают миру апостолы, пророки, небесные ангельские силы. Через эту трубу снова и снова возглашают Вселенские соборы правое исповедание веры, снова и снова воспевает Пречистая Свою дивную песнь и Сам Спаситель повторяет Нагорную Свою проповедь. При условии ясного и четкого произношения священных слов, разумной расстановки отдельных предложений песнопения хор является вторым проповедником, ибо, слушая такой хор в течение некоторого времени, молящийся обязательно впитывает в себя основные истины православной веры»*.

А.Д.Кастальский. Александр Дмитриевич Кастальский (род. 1856), бывший директор Московского Синодального хора, директор Московского Синодального училища, автор более 70 №№ – (в том числе полн. Литургии), реставратор древн. знаменного пения и автор нескольких иллюстрац. древней музыки (и, в частности, Первобытн. Христианского пения).

Но священное слово облечено в музыкальные «ткани» – мелодию и гармонию. Какого качества будут эти «ткани» – украсят они божественный текст или «задрапируют» до неузнаваемости, а бывает – и вовсе изуродуют. Еще в начале ХХ века один из корифеев церковной музыки А.Д.Кастальский сетовал: «Большие таланты берутся за церковную музыку только мимоходом и бросаются в эту область у нас все, кому не лень. Благо, нотоиздатели, зная великую нужду церковных хоров, собирали и продолжают собирать без разбора все, что им предлагают «творцы», надеясь таким образом обогатить церковно-певческую литературу если не качественно, то количественно. Литература стала истинно велика и обильна, но… порядка в ней нет. Если регент возымеет дерзновение выбрать себе репертуар песнопений, отвечающих моментам богослужения, да вспомнит, что он не итальянец, а немец, да постыдится замазывать уши богомольцев музыкальной патокой, в которой вязнут тексты молитв, и посовестится забивать их музыкальным вздором, – то ему придется плохо: мало найдет он себе подходящего в огромных ворохах печатной и писаной бумаги».

Прошло почти 100 лет с тех пор, как были сказаны эти слова. Многое изменилось. Трудами Кастальского, его единомышленников, современников и последователей (Архангельского, Чеснокова, Смоленского, Рахманинова, Гречанинова, Чмелева, Шведова, Кедрова и др.) церковно-певческое искусство вернулось к исконно русским началам. Время дало свою оценку наследию минувших времен – лучшее осталось в репертуаре церковного хора, посредственное ушло из него. Строже и последовательнее стал подход к отбору песнопений. В распоряжении церковного регента сегодня многое множество различных по стилю, эпохе, степени трудности – но равно прекрасных в музыкальном отношении песнопений.

А.Ф.Львов. Алексей Федорович Львов (1798-1870), 48 №№ оригинальных сочинений и многих переложений из церковного обихода.

И все же есть произведения, которые поражают именно силой молитвенного чувства. Это не столько красота музыки, какие-то особые приемы, оригинальность, выразительность и прочее – это полное проникновение в молитвенное слово, слияние с ним, когда музыка поднимается до высоты Божественного смысла. Пример такого рода – «Вечери Твоея тайныя» А.Ф.Львова. Здесь текст молитвы св. Иоанна Златоуста, которую мы слышим ежедневно из уст священника, держащего Святую Чашу, вдруг получает пронзительное и щемящее звучание, потрясает душу, «уязвляет» ее силой сопереживания Христу сопоставлением себя, грешного, с Иудой, будит надежду и для себя, сегодняшнего, на милосердие, явленное разбойнику тогда, на Кресте. То есть музыка Львова многократно усиливает молитвенное слово, «вживляет» его прямо в душу, обращает лично к тебе самому – как поступлю? с кем буду?.. Приходилось слышать даже от нецерковных людей об их сильнейшем впечатлении от слушания «Вечери Твоея» Львова. Не зная содержания молитвы, часто не улавливая всех слов, человек остро чувствовал скорбное и глубоко сосредоточенное состояние ее.

Слово, музыка и исполнение – пение хора. Из этих трех составляющих слагается то, что мы слышим за богослужением. Как же должен петь хор, чтобы молитвенное чувство не нарушалось, чтобы слышание не переходило в слушание? Много здесь проблем у хора и регента. На первый взгляд, все просто. «Как отрадно слышать первоклассный хор! Он не мешает молиться. А хор плохонький все время выдирает тебя из молитвы, раздражает плохим стилем, грубыми ошибками, фальшивым строем»**. Но ведь как часто бывало и бывает наоборот – вот пример другого рода: «Помню еще отзыв одного авторитетного москвича-знатока об исполнении «Разбойника»*** артистами Большого театра (чуть ли не с Шаляпиным) со знаменитым хором храма Христа Спасителя: Изумительно!.. Бесподобно!.. Но… знаете, что-то не то. Что-то постороннее слышится. Даже все настроения после Евангелия как рукой сняло. Театр – и все тут! А музыкально – безупречно… и придраться решительно не к чему»****.
Пресловутая «концертность» в церковном пении – болезнь не новая. Это именно ее симптомы описаны в предыдущей цитате. А вот к чему она может привести, показывает анекдотический случай, имевший место в православной столице в XIX веке. «Славные певчие Казакова… поют в церкви Димитрия Солунского в Москве. Съезд такой бывает, что весь Тверской бульвар заставлен каретами. Недавно молельщики до такого дошли неистовства, что в церкви кричали «фора!» (т.е. – «бис!»)*****.

И в наше время, когда с трудом восстанавливается прерванная церковная традиция, проблема «церковности» пения (а с ней связана неотрывно и молитвенность) встает довольно остро. Всем памятен всплеск интереса к церковной музыке после празднования 1000-летия Крещения Руси. С тех пор церковные песнопения стали петься повсюду и всеми. Любой мало-мальски профессиональный хоровой коллектив обязательно включал их в свой репертуар. Это и понятно – в русскую хоровую музыку вернулся целый архипелаг. Теперь прошло достаточно много времени для того, чтобы от количественных проблем перейти к качественным, – а как должна звучать эта музыка, когда она поется не в концерте, а в храме? Профессионализм хора, чистота интонации, красивые голоса, да просто выразительность и музыкальность исполнения – все это прекрасно и обязательно нужно церковному хору и регенту. Но молитвенность – это то, что поднимает церковное пение надо всем. Не есть ли это качество и сила веры, проявленная через пение? Не потому ли и монастырское пение всегда отличалось от пения в приходских храмах? Сейчас это различие разительное. Дело не только в монастырских распевах, древних мелодиях, строгости пения. Дело – в силе вложенного молитвенного чувства. Когда хор Троице-Сергиевой Лавры под управлением архимандрита Матфея (Мормыля) поет тропарь прп. Сергию на лаврский напев – это простым пением уже не назовешь. Это чистая молитва-мольба, горячее сыновнее обращение-зов к авве и покровителю: «… не забуди, якоже обещался еси, посещая чад своих…» Коротенький и далеко не самый значимый фрагмент богослужения прямо и зримо соединяет Небо и Землю. Едва ли есть смысл приводить еще примеры – у каждого они свои, пережитые и памятные. Молитвенное пение не опишешь словами, но всегда узнаешь сердцем, потому что голосом сердца сразу вливаешься в него, легко и сладостно «спутешествуя» поющему в храме хору – «небесной трубе».

Составлено В.Хорецкой.

* Прот. Анатолий Правдолюбов. «Жизненные правила для регента-любителя». Московская Регентско-певческая семинария. Сборник материалов, 1998-1999.

** Прот. Анатолий Правдолюбов. «Из воспоминаний о регентах и церковных хорах». Московская Регентско-певческая семинария. Сборник материалов, 1998-1999.

*** «Разбойника»…

**** Гарднер И. «Хоровое церковное пение и «театральность». О церковном пении. Сборник статей. М., «Талан», 1997.

***** Пенчук А. «Очерк истории русского церковного пения». О церковном пении. Сборник статей. М., «Талан», 1997.