Народная икона

Представить себе русскую жизнь вне Церкви, без иконы просто невозможно. Икона сопровождала русского человека от рождения до смерти. Иконой благословляли на труд и ратный подвиг. Не было ни одного дома, где не стояли бы в «красном углу» чтимые образа: простые, незатейливые иконы на выскобленных полках крестьянских домов, убранные бумажными цветами, вышитыми полотенцами, сухими веточками вербы, напоминавшими о предпасхальном празднике Вербного Воскресения, – все это создавало в доме неповторимую атмосферу духовного равновесия. Бесчисленные иконы: образа Св. Николы, Св. Георгия и Ильи-пророка, Пр. Богородицы Неопалимая Купина, св. мучеников Флора и Лавра, двунадесятых праздников – были верными охранителями крестьянской жизни. В образованном обществе интерес к этим незамысловатым народным иконкам, отождествляемым с грубой «византийской живописью», оценивался как проявление дурного тона: «Стоит только завести разговор о византийской живописи, и тотчас у большого числа слушателей неизменно появится улыбка пренебрежения и ирония. Если же кто-нибудь решится сказать, что эта живопись заслуживает внимательного изучения, то шуткам и насмешкам не будет конца. Вам наговорят бездну остроумных замечаний о безобразии пропорций, об угловатости форм, о неуклюжести поз, о неловкости и дикости в композиции», – писали в конце XIX века. Негативные суждения о так называемых суздальских (палехских) «богомазах» и ссылки на знаменитую пословицу: «Годится – молиться, не годится – горшки покрывать» – живы и на сегодняшний день, как с трудом преодолеваемые застарелые стереотипы.

Европеизированные картины, скульптуры, с трудом вытесняя дедовские образа, поневоле приводили верующих к некоей духовной раздвоенности. Новые религиозные произведения были не выразителями мировоззрения целого народа, а всего лишь историческим жанром, по академической табели о рангах. Твердо усвоенная мысль о «коснении» (отсталости) в умственном отношении допетровской Руси приводит к курьезному убеждению, что просвещенный новый культурный человек лучше понимает христианство. Это надо было понимать так, что именно «просвещенный» художник, вооруженный «развитой художественностью и наукой», более совершенно понимая христианство, может создать и более совершенное искусство, чем непросвещенный иконописец-монах.

Непонятая просвещенным постпетровским веком традиционная иконопись в XVIII – начале ХХ веков поневоле уходит на периферию, в русскую провинцию, в сельскую и посадскую культуру. Иконные села Владимирской губернии: Холуй, Палех, Мстёра, московские посады, русский Север, уральский город Невьянск, Нижнее Поволжье (Саратовский край) – русские земли, сохранившие внутреннюю связь со средневековой культурой и оказавшиеся способными противостоять широкому распространению живописной продукции нового «пошиба».

В поддержании иконописи традиционного характера особое место принадлежит, как известно, древним селам Суздальской земли: Палеху, Холую и Мстёре. Именно там было произведено самое большое количество икон. Безбрежное море икон, так поразившее любознательных немецких путешественников в 1844 году, превышало пятнадцатимиллионный рубеж. В конце XIX в. собиратель старины В.Безобразов, побывавший в Вязниковском уезде, отмечал: «На каждом перекрестке в полях, лесах встречаются часовенки или деревянные столбы с иконою, которых здесь несметное множество». Речь ведется о простых, незатейливых иконках, называемых в народе «расхожими», т.е. быстро расходящимися по бедным крестьянским избам, часовенкам и городским посадам. По исполнительскому качеству они сильно отличаются от дорогих, красиво выполненных икон, написанных для ревностных ценителей древнего благочестия.

Простой рисунок, скудные краски в два-три тона – охра, бакан, сурик, белила, березовый уголь или копоть, – нанесенные на плохо обработанную доску, придавали особое колористическое звучание иконе, прозванной в народе «краснушкой». На подризных «образах» изображали только открытые части тела святых, а остальную площадь иконы закрывала медная посеребренная риза. К концу XIX в. вместо меди все чаще используется латунь. Цетные «образа» писались разными красками по серебряному фону, покрытому золотым лаком. По посеребренному левкасу чеканили узоры по венцам вокруг ликов, по одеждам и ризам святых. След металлического чекана оставлял различные по форме углубления: шаровидные, в виде чешуек рыбы и т.д. Излюбленный среди иконописцев цвет полей таких икон – ярко-оранжевый сурик. Для следующего типа икон характерна контрастная красочная гамма. Помимо теплых цветов (красного, темно-вишневого, коричневого, охристого) здесь присутствуют холодные тона (темно-синий, зеленый, голубой, белый). Верхняя часть фона в таких иконах выполнена сусальным серебром.

Нельзя не отметить торжественную нарядность икон двух последних типов, сверкающих разноцветным узорочьем цветных лаков по серебру, поражающих наше воображение замысловатыми чеканными узорами орнаментов и лаконичной красотой живописного решения образов святых.
К следующему типу дешевых народных икон можно отнести иконы, украшенные разноцветной фольгой, так называемые «подфалежные». Такие иконки помещались обычно в деревянные застекленные киоты, окрашенные в красный или коричневый цвет.

Таким образом, мы попытались подвергнуть классификации основные типы так называемых дешевых, расхожих икон, которые продавались сотнями, по цене от рубля до нескольких рублей за сотню. Небогатый крестьянин, мелкий ремесленник всегда мог себе позволить купить недорогую икону простого письма. Дорогие иконы и стоили дорого – от десятков до нескольких тысяч рублей за икону. Описание качества изготовления таких икон – это тема отдельного разговора об иконописи. Устные рассказы палешан сохранили воспоминания о мастерах, которые, уединившись в своей расписной светелке-мастерской, писали по целому году всего одну небольшую икону. Это был труд для души, а не на потребу быстрых офень, распространявших расхожую икону не только по русским землям, но также и по всей Европе, «от Польши до Иерусалима». «И где инде такова безчинства видети, – писал царский изограф Иосиф Владимиров в своих сочинениях, – везде бо по деревням и по селам прасолы и осначи иконы крошкями таскают и такого ругательно писаны… Иныя и не походили на человеческие образы, но и на диких людей обличием подобно намарано…». Владимиров нападает не только на «простую чадь», приобретающую икону в обмен на яйцо или луковицу, но и на состоятельных людей, покупающих те же дешевые иконы. «Таким писанием икон, – говорит Симеон Полоцкий, – хуление Самому Богу приносится, «иже пишущих святые иконы богомазами нарицают». Результатом этого массового производства икон, по словам вышеназванных авторов, было то, что хорошие иконописцы не имели работы, бедствовали и меняли профессию. Виной этого явления было не только засилие ремесленной иконописи, но и тяжелое социальное положение рядовых иконописцев, вынужденных, помимо своей профессии, исполнять общие для всех государственные повинности.

Елена Савкина.

> в документ <  вернуться  > в меню <