Что такое единоверие?

Не много религиозных движений допетровской Руси дожило до наших дней — можно пересчитать по пальцам тех, кто обоснованно ведет свою историю от времен царствования благочестивого государя Алексия Михайловича. Есть, однако, движение, которое пережило и преследования царевых воевод, и холодный девятнадцатый век, войны и гонения минувшего столетия — это старообрядчество. Как известно, старообрядцами («раскольниками») были названы те, кто отверг богослужебную реформу патриарха Никона. По каким причинам это произошло? Дело в том, что Никон, начав свое нужное и давно назревшее необходимостью дело, не учел, вернее не принял во внимание исконного русского традиционализма — народ не хотел отступать от тех форм церковного бытия, которые «впитал с молоком матери»: неизменность форм, помимо сути, мыслилась основой незыблемости православной державы. Произошло то, что произошло — часть верующих, порвав с иерархией, разорвала живительную связь с Церковью. Как и следовало ожидать, в среде отвергших реформу вскоре начались негативные процессы духовного порядка: с одной стороны, приверженность дедовской старине до того состояния, что названо в Писании «ревность, но не по разуму» (Рим. 10, 2), а с другой — лидирующее положение в среде старообрядцев церковно-невежественных лиц — привели движение в состояние глубочайшего кризиса. При этом надо помнить, что старообрядчество не было рождено косностью — вернее будет сказать, что в нем, в силу трагических превратностей истории, принципиальность была пленена невежеством.

Церковь, как чадолюбивая мать, не могла взирать на это безучастно — с самого раннего этапа возникновения «раскола» обличением и научением старалась она обратить к Истине своих заблудших чад. В самой Церкви и в русском обществе по вопросу отношения к старообрядцам были разные мнения. В отношении же единоверия нам интересна позиция Митрополита Московского Платона (Левшина), замечательного церковного деятеля конца восемнадцатого — начала девятнадцатого века.

Митрополит Платон был против преследований раскольников (смягченных, правда, в царствование Екатерины II, но продолжавшихся в течение всего восемнадцатого столетия) и стремился найти пути примирения Церкви со старообрядцами; для этой цели должно было служить единоверие, явление исконно русское, немыслимое вне Русской Церкви, как немыслима вне контекстной связи с ее историей история старообрядчества. Единоверие — разрешение старообрядческих богослужений по старым (дониконовским) книгам, при условии признания единоверцами православной иерархии Российской Православной Церкви. Платон составил для единоверцев правила, утвержденные Святейшим Синодом в 1801 году, и в этом же году открылась в Москве первая единоверческая церковь на Рогожском кладбище. В дальнейшем единоверческие общины стали возникать по всей России. Были они и в Эстонии — в Муствеэ, местечке, расположенном на берегу Чудского озера, некогда жившие там старообрядцы решили восстановить живительную связь с Матерью-Церковью, и первым шагом к этому стало единоверие. Но сила любви Христовой, являемой нам через Церковь, столь велика, что сделали они и следующий шаг в объятия Господни — к середине двадцатого века единоверческая община прекратила свое существование, влившись в Никольский приход Православной Церкви. Много было таких радостных примеров — много оставалось и таких общин, которые не считали для себя возможным идти дальше единоверия. Бог весть — наверное, не без Промысла Божия это происходило: самое главное в том, что через единоверие иссохшие ветви древа Российской Церкви вновь приобщались к живительным сокам благодати.

Священник Алексий Колосов.

P.S. Возвращаясь к упомянутому приходу в Муствеэ: сейчас инициативная группа жителей города пытается возродить храм, некогда принадлежавший Свято-Троицкому единоверческому приходу. С одной стороны, это очень похвальное начинание — восстановить старинный дедовский храм в былом благолепии. С другой, вызывает недоумение тот факт, что вся деятельность этой группы, зарегистрировавшейся под именем давно угасшего единоверческого прихода, протекает под «патронажем» Константинопольской Патриархии, для которой старообрядчество вообще и единоверие в частности, как явления исконно русской церковной истории, — нонсенс. Вообще же вызывает удивление двойственность позиции правления «Свято-Троицкого единоверческого прихода» — широко декларируемые попытки воссоединиться и с ЭПЦ МП, что было бы логично и правильно, наталкиваются на неспособность привести устав общины в соответствие Уставу ЭПЦ МП, и в то же время мы видим интригующе тесные связи правления Свято-Троицкого «прихода» с ЭАПЦ КП!

> В начало страницы <