О молитве Иисусовой

Из книги Сергея Большакова «На высотах духа. Делатели молитвы Иисусовой в монастырях и в миру (личные воспоминания и встречи)». Издательство «Жизнь с Богом», 1971 г. Мы печатаем воспоминания автора о трех делателях Иисусовой молитвы, жизнь которых связана с дорогим для православия в Эстонии Псково-Печерским монастырем.

Ред. «МП»

(Продолжение. Начало в предыдущих номерах)

Сергей Миронович Пауль.
Юрьев (Тарту).

С Сергеем Мироновичем Паулем я познакомился в Юрьеве, по-эстонски — Тарту, в Эстонии, в 1924 г. Он был старшим сыном М.А.Пауля, эстляндского вице-губернатора, первого эстонца на этом посту. М.А.Пауль кончил Санкт-Петербургскую Духовную академию, где он был одним из любимых учеников архимандрита Антония Храповицкого, позже Киевского митрополита. Вскоре по окончании академии Пауль перешел на гражданскую службу и, быстро поднимаясь в чинах, был назначен эстляндским вице-губернатором, на каковом посту и скончался на пороге самой блестящей карьеры. Сергей Миронович по окончании среднего образования поступил в университет, а затем, по военному времени, в военное училище, откуда и был выпущен офицером. Сергей Миронович сражался в Первую мировую войну, а затем в гражданскую, в которой он получил в Ледяном походе страшную рану: пуля, войдя в левый глаз, вышла через правое ухо. Сергей Миронович ослеп на один глаз и оглох на одно ухо. Некоторые части мозга были затронуты, и он был вынужден подвергаться каждые три года операциям на мозге. Все это его нисколько не ожесточило и не озлобило. Сергей Миронович был всегда ровен, ласков и никогда никого не судил. Кроме него я знавал только еще одного человека с такой же особенностью, покойного архиепископа Уильяма Темпла Кентерберийского. Вернувшись в Эстонию, Сергей Миронович блестяще кончил Юрьевский университет и должен был бы остаться для подготовления к профессорской кафедре по химии. Вместо этого он ушел послушником в Псково-Печерский монастырь.

Было в Сергее Мироновиче что-то от князя Мышкина из «Идиота» Достоевского и еще больше от Алеши Карамазова. Как и последний, он никогда не заботился о том, что есть, и что пить, и во что одеться. И все как-то устраивалось к лучшему. О карьере никогда не думал, был прост, хотя высокообразован и начитан. Все, что имел, раздавал. В Псково-Печерском монастыре он пробыл около трех лет, но не постригся, а так же, как и Алеша Карамазов, вернулся в мир, как и у Достоевского, по повелению своего старца, иеромонаха Вассиана, скончавшегося иеросхимонахом Симеоном, в конце пятидесятых годов, 93-х лет. «Сергей Миронович, — сказал ему о. Вассиан, — гряди в мир, там такие люди куда нужнее, чем здесь. Учи самим примером жизни. А придет время, вернешься, если Господь благословит».

По выходе из монастыря Сергей Миронович жил недолго у моего покойного брата Константина, а потом был назначен управляющим одной химической лабораторией. Скончался он, как я слышал, в сороковых годах. Сергей Миронович научился молитве Иисусовой, когда он был еще в одном сербском монастыре в самом начале двадцатых годов. Он преуспел в ней изумительно, очень рано достигнув внутреннего безмолвия, постоянного спокойствия и радости. С Сергеем Мироновичем я часто бывал в Юрьеве и в Псково-Печерском монастыре.

Раз зашел он ко мне в келью, которую я занимал. Эта келья была одна из древнейших, еще со времен Преподобного Корнилия. В ней, по преданию, останавливались цари: Иоанн Грозный и Петр Великий, в ней жил иеромонах Лазарь, которого посещал Александр Благословенный, а также иеросхимонах-затворник Феодосий, которого посещал Николай II. Келья соединялась с пещерной церковью и пещерами посредством коридоров.

— Скажите, брат Сергий, — спросил я послушника, — как Вы осваиваетесь с новым положением?

— Очень хорошо, лучше, чем в Сербии, где было много русских интеллигентов. Без них лучше.

— Почему?

— Да потому что простые люди, как здесь, цельнее, а интеллигенты от одного берега отстали, а к другому не пристали — и маются: старую, цельную, прадедовскую веру они потеряли, а вульгарного атеизма, хамства и разнузданности переварить тоже не могут. Хромают на обе ноги. Здесь только настоятель да еще один иеродиакон из образованных, а все прочие — простецы, сиречь мужики. Когда я сюда пришел, старец мой, монастырский духовник о. Василий мне и говорит: «Вот, Сергей Миронович, вы пришли в монастырь. В Сербии уже в монастыре жили, знаете, что за жизнь. Преосв. Феофан Затворник мудро писал, если уже в монастырь — так на одиночество, церковь да келья; молись и трудись — и все. Сиди в келье, она тебя всему научит. А если будешь пускаться в беседы с братьей, то всего наслушаешься и не только из монастыря можешь уйти, но и веру потерять, удивляясь, как люди столько лет во обители прожили, а полны пустоты, зависти, чванства и т.п. Вот ты научен молитве Иисусовой, в ней подвизайся, а за советами о ней обращайся к о. Аркадию: он много о ней знает»ы. Вот я так и живу и отказываюсь ходить на беседы и разговоры, за что меня даже гордым считают.

— А скажите, Сергей Миронович, весьма ли полезна молитва Иисусова?

— Очень, только нужно проходить ее в духе кротости, а иначе легко впасть в духовную прелесть и возомнить о себе недолжное.

— Вот Вы, Сергей Миронович, много изучали индуизм и буддизм. Там не так, как у нас.

— Конечно, не так. У индусов или буддистов все горе от невежества и привязанности к миру, который лежит во зле, а спасение состоит в уничтожении личности, задутой, как свеча, или растворившейся, как капля в океане. Но и там есть замечательные люди. Я слышал такую историю. У одного из богатейших и главнейших магараджей Индии был «диван», т.е. премьер-министр, его родственник, молодой, богатый ученый. Все ему завидовали. Раз был во дворце банкет по какому-то случаю. Один из гостей-иностранцев подошел к дивану и говорит ему: «Вы человек весьма счастливый. Вы знатны, богаты, молоды, здоровы. У вас прекрасная семья. Все блага земные». А диван ему и отвечает: «Вы думаете — в земных благах счастье? Не препона ли это к истинному счастью, свободе духа?» В тот же вечер диван вызвал к себе слугу, переоделся при нем в одежду санаусси, взял посох и исчез навсегда. У индусов, кто стал санаусси — умер заживо, так как теряет касту и все, но он приобретает великую свободу духовную, ничем не связан. Видите, у индусов и у буддистов есть люди, способные на великие жертвы ради свободы духа. Но у нас есть лучший путь, о котором говорится в Евангелии: «Познайте истину, и истина сделает вас свободными».

— Значит, вы пришли в монастырь познать истину?

— Монастырь, Сергей Николаевич, есть школа духовная, вот как пишется у преп. Венедикта, которым вы увлекаетесь, но это не есть школа формального исследования, как семинария, а духовного опыта.

— А найдете ли вы искомое?

— А это старцу лучше знать. Я хотел бы остаться здесь, но если старец пошлет в мир, то пойду, как пошел по благословению старца Зосимы Алеша Карамазов. А знаете, Сергей Николаевич, вы ближе к Алеше, чем я. Во мне еще много остается от князя Мышкина. Вы здесь всего на три месяца, приглядитесь, научитесь особо у о. Аркадия и о. Вассиана. Вам это будет нужно в свое время, когда пуститесь в странствия на Западе, среди людей другой культуры, других взглядов. А особо держитесь молитвы Иисусовой. Я ею только и держусь. Да знаете ли еще, Сергей Николаевич, к какому я пришел выводу из гражданской войны? Насилием ничего не сделаешь. А с христианской точки зрения, вместо того, чтобы злобствовать и мстить, лучше подчиниться насилию. Оно не вечно, и оно более развращает насильника, чем его жертву. В гражданскую войну обе стороны творили всякие зверства. (И какой результат? Белые побиты, а красные поедают и уничтожают друг друга. И это только началось, а там какие чистки пойдут.) Для нас все это должно отставить и помнить, что Бог есть любовь, и поклоняться Ему следует в духе и истине. Вот молитва Иисусова и есть поклонение в духе и истине.

> В начало страницы <