Сайт издательства TARBEINFO – РУССКИЙ ТЕЛЕГРАФ
Ежемесячная газета "Мир Православия" №6 2003
> в документ <  вернуться  > в меню <

О теософии

Для наших современников язычество представляет собой антологию мифов, сказочную страну, созданную фантазией древнего человека, религиозную романтику или же мир утонченной эстетики и искусства, который до сих пор продолжает вдохновлять художников и поэтов.

Но для святых отцов, христианских апологетов и мистиков язычество было духовной катастрофой человечества, потерей истинного Бога и поклонением демоническим силам, которые являли себя под именами и масками языческих божеств. Это был мир черной разрушительной энергии, область тьмы и духовного безумия, куда не проникал свет божественного Логоса.

Для христиан языческие капища были не археологическими музеями, не картинными галереями, не ярмаркой талисманов, а мрачным жилищем сатанинских сил, присутствием духовных вампиров, которые обитали в идолах как в своих каменных телах, принимая от людей жертвы и поклонения. Это были таинственные «инкогнито» древнего мира, истинный лик которых заставил бы содрогнуться от ужаса даже сердце храбреца.

Огромные капища Зевса в Пергаме и Сераписа – в Египте, изящный, как статуя Фидия, храм Артемиды в Ефесе открывались духовному взору христиан как замки и дворцы сатаны, где собирались падшие с небес ангелы, чтобы совещаться о том, как погубить человечество.

Христос пришел на землю, чтобы разрушить царство диавола. Это почувствовал языческий мир своей демонической интуицией и вступил с Церковью в борьбу с самого начала. Он воздвигал гонения за гонениями, словно хотел потопить в потоках крови Церковь и выжечь огнем пыток из сердец людей имя Христа. Но самыми опасными врагами христианства были не жестокие императоры-жрецы, не кровожадная чернь, а еретики-гностики, тайные язычники, которые своими ложными учениями обольщали христиан и отрывали их от Церкви. Гностики пытались соединить христианство с язычеством и в своих фантастических системах представляли Христа и языческих богов эманациями и эонами одного начала. В случае победы гностицизма христианство растворилось бы в язычестве и ассимилировалось с ним. Церковь вышла из огня испытаний сияющей, как золото, своей чистотой и красотой. Гностицизм был побежден, но он не исчез, а трансформировался в оккультно-теософские учения.

Теософия – это не лирическая грусть по античности как ностальгия философов «Мистрийского союза», а троянский конь язычества в христианском мире.

Слово «теософия» переводится как «божественная мудрость». Под этим претенциозным названием скрывается неоязычество, которое хочет разрушить христианство и построить на месте Церкви пантеон – «храм всех богов».

По определению самих теософов – это учение, которое стремится обнаружить единство религий мира, чтобы объединить их в одну универсальную систему.

Как смотрит теософия на христианство? Если для христиан христианство – это прежде всего свидетельство о Спасителе, пришедшем в мир, о Сыне Божием, который стал Сыном человеческим и принес себя в жертву за грехи мира, то теософия низводит Христа до степени религиозного реформатора, называя его туманным и аморфным словом «посвященный». Для теософов христианство – это регионально-историческая религия, на которой, по их мнению, слишком долго задержало свое внимание человечество.

Отношение теософии ко Христу имеет важное значение для христианина, пытающегося разобраться в концепции теософов. Что можно сказать более конкретно об этом? Теософия – это рецидив язычества в христианском мире. В этом смысле можно говорить о «Теософском обществе» Блаватской.
Блаватская и ее последователи должны были считаться если не с горячей верой в Христа, которая оскудевает в христианских регионах, то, по крайней мере, с христианской традицией – определенной шкалой духовных ценностей, еще не до конца разрушенных в этих странах. Поэтому теософы были принуждены маскировать свои антихристианские идеи и говорить о них откровенно только в узком кругу единомышленников или в частных письмах к своим друзьям. В популярной литературе, предназначенной для широкой публики, они благожелательно отзывались о христианстве, но стремились внушить читателям мысль, что существует два вида христианства: внешнее (экзотерическое), церковное, состоящее из определенной доктрины и обрядов, и внутреннее (эзотерическое) христианство, путь к которому лежит через теософию.

Продуманную систему психологической обработки сознания, которая проводится теософами, можно сравнить со школой, где каждый класс имеет свою программу. Задача первого класса заключается в дискредитации догматического и церковного учения. Новичкам говорят о некоем углубленном, непонятном для «профанов» таинственном христианстве. Жизнь Христа предлагают понимать аллегорически: Его распятие – как психологическую драму, Его воскресение – как внутренний акт, происходящий в человеческой душе. Место исторического Христа начинает занимать некий безликий христос.

Во втором классе с христианством церемонятся меньше, но все-таки принимают достаточные меры предосторожности, чтобы не спугнуть жертву, пока она окончательно не запутается в расставленные сети. Здесь преподается учение о том, что каждый народ и эпоха имеет своих «спасителей»: Иисус ставится в один ряд с Буддой, Зороастром, Пифагором, Магометом, основателями индийских и китайских оккультно-философских систем и тибетскими махатмами. Параллельно происходит ознакомление с восточной магией, проводятся практические занятия по оккультизму, а также уроки йоги. Человека вводят в поле демонических сил, которое разрушающе действует на его психику: он получает опыт демонических состояний и как следствие – внутренне отпадает от Христа, хотя бы он формально считал себя христианином.

Познавать христианство – это значит включиться в жизнь Церкви, воспринять догматы как вечные Божественные откровения, пережить состояние Богообщения в своем внутреннем мистическом опыте, основанном на опыте Церкви, руководствоваться творениями христианских подвижников, которые прошли путь духовной борьбы с демоническими силами и своими страстями.

В теософии эта возможность уничтожается, пути пересекаются, христианскую мистику и покаянную молитву заменяют мантры из языческих гимнов, осанны йогов и приемы практической магии, через призму которых христианство видится мертвой, холодной доктриной. Теософия хочет показать себя учением, не привязанным к каким-либо религиозным системам, а стоящим над ними, но на самом деле подземные воды, питающие теософию, – это реформированный буддизм и шиванизм, космология и антропология, эмблемы и обряды, практические приемы медитации, заимствованные из «священных» книг и традиций Гималаев и Тибета. Для человека, включившегося в это духовное поле, более близким, чем христианство, становится учение Веданты и Упанишад, Будды и Лао-дзы.

В следующем классе ученикам внушают, что Христос для теософов – это вообще не Иисус из Назарета, а условное наименование «посвященных», что христом может стать всякий человек, достигший определенной духовной степени. Затем внимание прозелитов обращается на девиз теософии – «Истина выше религии». Цель этих броских слов – разъединить друг от друга два единых в христианстве понятия: истина и религия. Значит религия, а здесь явно подразумевается христианство, ниже истины. Если истина находится вне религии, то где же искать ее, и зачем тогда нужна сама религия? Казалось бы, в таком случае альтернативой религии должен стать агностицизм или атеизм. Но теософы заявляют, что каждая религия обладает относительной истиной, поэтому человек посредством изучения других религий должен обогащать свое верование или же построить сам новую религию.

Христианская религия – это преображение человеческой души через благодать Божию и личный подвиг человека: по мере очищения сердца расширяются границы его духовного познания. А теософы человеку, не очистившемуся в огне покаяния, страстному и эгоистичному, с интеллектуальной гордыней, искусственно развитой в нем до необъятных размеров, предлагают самому, основываясь на собственных силах, представлениях и оккультном опыте, создать свою религию, то есть заняться «богостроительством». В такой религии эмпирический человек спроектирует себя, а также страстные и демонические импульсы, которым подвержены его ум и сердце: он будет грезить наяву призраками, порожденными его гордыней и интеллектуальной фантазией.

Обычно на этом этапе останавливаются большинство теософов. Но есть еще высший класс, к которому принадлежали единомышленники и близкие друзья Блаватской. Им она открывала смысл теософии, а именно – уничтожение христианства. «Христианский Бог и есть настоящий сатана, – говорила она, – атеисты – это не те, кто отрицают существование Бога, а догматики».

Что же представляет собой теософия? Религию сатаны, антипод христианства, где Бога хотят представить в виде демона, а демонам поклоняться, как Богу.

Блаватская в молодости редактировала журнал под названием «Люцифер», задачей которого считала реабилитацию падшего духа. Своей «старой любви» она оставалась верной всю жизнь.

В чем особая опасность теософии? В ее учении о единстве всех религий, единстве истины и лжи. Нам предлагают обогащаться опытом других религий: изучать этот опыт и посредством его углублять само христианство. Эта ложная духовность, воспринявшая в себя дух и переживания шиваитов, буддийских тантристов и шаманов, разрушает христианство изнутри, оставляя от него только привычную терминологию и наименования. Бывший христианин перестает воспринимать Христа как своего личного и единственного Спасителя. Христос превращается для него, соответственно с внутренним религиозным опытом, имеющим языческую природу, в некую безликую космическую силу, а догматы воспринимаются не как жизнь и свет души, а как временные историко-философские представления.

Ложный религиозный опыт поражает человеческое сердце – духовный центр человеческого существа, источник его религиозной жизни.

Когда захвачена столица, завоевание провинций становится делом времени.

Мы слышали, что в христианстве главное – догматы, остальное менее существенно и поэтому может быть изменено? Это все равно, что сказать: главное в человеке голова, значит, можно рассечь его тело на части.

Догматы – вечные истины, которые превышают ограниченные возможности логического познания, т.к. относятся к другой сфере бытия – духовному миру. Они принимаются посредством веры и подтверждаются через благодать, действующую в Церкви.

Из статьи архимандрита Рафаила
в «Православном церковном календаре», 1997 г., Санкт-Петербург.

Окончание следует.

 

> в документ <  вернуться  > в меню <