ПОЛОЖИТЬ ЗЛУ ПРЕДЕЛ

В.Н.Крупин

Среди русских писателей, пребывающих в литературе на рубеже веков и тысячелетий, наиболее сознательно и последовательно упрочил себя в православии — ВЛАДИМИР НИКОЛАЕВИЧ КРУПИН (р.1941).

Напомним работы автора, в которых главной была мысль, что возрождение России может быть только на пути православия: «Великорецкая купель», «Крестный ход», «Слава Богу за все», «Прощай, Россия, встретимся в раю», «Люби меня, как я тебя». «Рассказы последнего времени» — это повести и рассказы последнего десятилетия. Даже и ранние: «Живая вода», «Сороковой день», «Ямщицкая повесть», «Зёрна», «На днях или раньше», «Вербное воскресенье» и др. — говорили о стремлении человека к Богу, о его одиночестве в обезбоженном мире.

В.Крупиным написано много очерков и статей, посвященных христианской жизни, статьи по православной педагогике (Владимир Николаевич преподавал ее в московских духовных школах), «Православная азбука», «Детский церковный календарь», книга о Святой Земле, текст книги к 10-летию Патриаршества Святейшего Патриарха Алексия II.

В.Крупин редактировал журналы «Москва», «Благодатный огонь», состоит в редакционном совете «Роман-журнала XXI век». В настоящее время — секретарь Союза писателей России, преподает древнерусскую литературу в Академии искусств.

По словам Валентина Распутина: «... По работам Владимира Крупина когда-нибудь будут судить о температуре жизни в окаянную эпоху конца столетия и о том, как эта температура из физического страдания постепенно переходила в духовное твердение. Творческий опыт В.Крупина в этом смысле уникален: он был решительнее большинства из нас, нет, даже самым решительным...».

Все против школьного учителя, все. Говорит он ученикам о порядочности — телевизор славит подлецов, говорит он о чистоте и целомудрии — телевизор издевается над девственностью и учит спариваться, говорит учитель об истории Отечества как о школе жизни — телевизор поливает историю грязью. Все святое, возвышенное покрывается хрюканьем и гоготом телевизионной бесовщины.

Да и только ли телевидение? Уже работает индустрия порнографии; разврат, пошлость и насилие в норме отношений меж людьми. Киноэкраны давно кровавого цвета. Страницы лаковых толстых журналов не вылезают из постелей. На лотках, как дешевые проститутки, бесчисленные издания об извращениях, садизме, колдовстве; словом, нет той мерзости, которая бы не выставляла сейчас себя на всеобщее обозрение.

Все это заливает мутным потоком школу. Уже не под партой, а на партах появились всякие похабные издания и ведут себя как хозяева.

Давно ли мы были в ужасе от электронных игрушек — тамагочи? А потом ворвались покемоны, нечистые духи преисподней. Вот сейчас — Гарри Поттер¹, написанный... женщиной. Поттер — сын волшебников, ученик школы колдовства. Огромный вред книги в том, что зло показано как норма. Плюс ко всему этому изображение таких отвратительных сцен, что и пересказывать нельзя. Высасывание крови для обретения жизненных сил — это еще не самое гнусное в книге. Тут и сатанинские ритуалы жертвоприношений, тут и одержимые демонами учителя школы... Издателей книги не остановили даже сообщения о том, что дети, составляющие колдовские зелья по рецепту книги, получили отравления. Тиражи книги, убивающей душу, растут. И не надо быть пророком, чтобы предсказать, что Поттера сменит какой-либо супер-Поттер. Злу не положено предела.

Кому теперь объяснять, что величайшей трагедией для России стал Октябрьский переворот 17-го года? Это была Божья кара за грехи. А в чем главный грех человека? В том, что он начинает надеяться на себя больше, чем на Бога. На приход революции много поработали «прогрессивная» русская литература и особенно учителя. Да, так. Созданный в начале ХХ века Всероссийский учительский союз делал все для того, чтобы скорее полилась кровь в России.

Каким образом? Изгнанием из школы церкви. Диву даешься, читая протоколы заседаний учительских съездов. Сколько злобы в адрес священнослужителей; все делегаты (Прибалтики, Кавказа, Сибири, Средней Азии, Украины, коренной России — все!) за то, чтобы изгнать из школы предмет Закона Божия. За что изгнать? А ни за что, сами справимся. Мешают длиннополые вводить в Россию демократические свободы, вот за что.

Восхищаясь народниками, мы как-то забыли, что народ был против движения народничества. Женщины-народовольцы, как правило, стригли волосы, курили, проповедовали свободные сношения мужчин и женщин. Земское движение было также пронизано токами революции. Ведь земство сделало все, чтобы задушить церковно-приходские школы — детище Победоносцева и Рачинского. Почему душило? Опять же ревновало, что родители стараются отдать детей в церковную школу, а не в земскую. Хотя в земской условия содержания учеников лучше. Но дело в том, что дьячки, как их называли, чтоб оскорбить и высмеять, учили страху Божию, учили по Священным книгам, созидали душу ребенка, а в земских уже учили тому, что человек произошел от обезьяны. Хотя от обезьяны произошел один Дарвин...

Учительский союз, подготовив черное дело измены России, престолу, Богу, спохватился в 17-м, запищав: «Ах, мы не этого хотели!» Его тут же и разогнали.

Церковь, как известно, была отделена большевиками от государства, а школа — от Церкви. Из всех предметов, которые раньше учили нравственности, остались история, география и литература. История была быстро переделана в угоду новой власти, география из предмета патриотического стала политической и экономической, осталась литература.

И вот с ней-то, с литературой, большевики до конца не справились. Конечно, Чернышевский, Добролюбов, Герцен, Писарев, Белинский² стали определять направление умов. Конечно, Радищев³ учился наизусть, враги самодержавия — декабристы — превозносились, даже из Некрасова сделали революционера, даже Гоголя истолковывали социологически, Пушкин только и делал, что «горел свободою», Лермонтова славили за «немытую Россию», которую он не писал... Но произошло нечто неподвластное большевикам. Классика восстала против безбожия большевизма. Что могут сделать идеологи с рассказом «Живые мощи»⁴? А со стихами «По небу полуночи Ангел летел», «У врат обители святой», «Когда для смертного умолкнет шумный день...», «Бесы» (это пушкинское «Мчатся тучи, вьются тучи, невидимкою луна...»), а был же еще и роман Достоевского «Бесы», запрещенный к изучению, отгороженный от вузов и школы (но если есть забор, то возникает и желание заглянуть за него), а что можно было сделать со строчками: «Затеплила Богу свечку, затопила жарко печку...», или: «Я вошел в хату, на стене ни одного образа — дурной знак...»⁵, или: «Скорей зажги свечу перед иконой...», а любимое детьми «Бородино» — «Когда б на то не Божья воля, не отдали б Москвы...» или из «Песни про царя Ивана Васильевича...»: «И погнулся крест, и вдавился в грудь, как роса из-под него кровь закапала...». А были, в которых стояние богатырей за веру православную, служба князю Владимиру-Красное солнышко — главное. То есть, если и бледнела «лампада пред ясным восходом зари», то не гасла — а сгущалась ночь; и свет лампады вновь не давал наступить полной тьме.

Здесь цитаты настолько узнаваемы, что смешно давать ссылки. А сколько мест, где верность долгу, присяге, церковному обряду была нормой жизненного поведения, а отклонение от нее было наказуемо. Гринев присягал престолу и России и не может изменить присяге. И как страшно наказывается изменничество Швабрина⁶, хотя и его жалеет автор, понимая, что не наш суд ждет предателя, а Божий. Катерина в «Грозе»⁷, преступившая святость венца, не выдерживает тяжести преступления. И тут не при чем «темное царство», и никакой она не «луч света» в нем.

Классика, берущая соки питания у Священного Писания, у летописей, былин, житийной литературы, народных песен, — вот кто спасал учителей и детей, а значит, и Россию.

Теперь, как никогда, возможно именно так преподавать русскую классику, как порождение Церкви, как мостик между мирской жизнью и Богом. Но для этого нужна воцерковленность прежде всего самих учителей. Без этого ничего не получится. А воцерковление — это годы и годы. Но для начала хотя бы понимание, что без Бога Россия не возродится, что Господь это такая же реальность, как окружающий нас Божий мир — небо, лес, вода.

Без соединения в личности учителя филологии и литературы невозможно и говорить о филологии как науке, и о литературе как самостоятельной нравственной субстанции. Пока же филология сама по себе, и литература тем более сама по себе. Почему тем более? Потому что филология без литературы быть не может, а литература без филологии обходится. И школа сама по себе. И учитель. И ученики. Понимания литературы как проводницы Священного Писания на примерах из жизни пока нет. Есть образы, препарирование сюжетов, пересказ. И бесчисленные шпаргалки, производство которых поставлено на поток. Изгоняется русский язык, заменяясь английским, изгоняется сочинение, заменяясь изложением, машина воспитания англоязычных роботов набирает обороты. А в мире, это не все знают, растет авторитет русской классики. И до того, что Россию изучают не по экономическим и политическим книгам, а по Достоевскому, Гончарову, Шолохову, Шмелеву.

Бог есть любовь, говорим мы. И даже не ходящий в церковь, но любящий свой предмет и учеников учитель — он уже проводник Божией любви. А если еще вдобавок к преподаванию программы и совместным поездкам по святым и литературным местам он привьет тягу к чтению нашей ранней литературы, нет цены такому учителю. А если еще будет возрождаться школьный театр, противостоящий пошлости эстрады опять же с помощью классики, то счастливы воспитанники такого наставника.

То, что злу не положено предела, объясняется святыми отцами так: в последние времена зло должно обнажиться до конца. И тогда будет поражено Господом. Мы не знаем, доживем ли до этого времени телесно, но то, что наши души доживут, это точно. И мы будем судимы каждый в отдельности. И тот, кто сопротивлялся злу, несомненно будет оправдан.

И всегда на крайней передовой борьбы со злом — школьный учитель. Оружие его — его любовь к детям, знание предмета, вера в Бога и Россию.

¹ Имя главного персонажа из серии книг англичанки Джоан Роллинг.
² Писатели-разночинцы революционного направления.
³ Первый русский революционер (1749-1802). Окончил жизнь самоубийством.
⁴ Рассказ И.С.Тургенева.
⁵ Роман М.Ю.Лермонтова «Герой нашего времени», глава «Тамань».
⁶ Герои романа А.С.Пушкина «Капитанская дочка».
⁷ Пьеса А.Н.Островского.

> в документ <  вернуться  > в меню <