«Блаженны чистые сердцем;
ибо они Бога узрят» (Мф. 5; 8)

(Продолжение, начало в предыдущем номере)

Прп. Исаак Сирин учит, что чистота сердца приобретается оплакиванием своих грехов и слезы эти — «утешение монаху»¹. Слезы эти — благодатный сладостный дар, который, будучи плодом смирения, является условием откровений Божиих: «Пока еще слезы у них в глазах, они сподобляются зрения откровений Его на высоте молитвы своей... <...> Ибо от плача приходит человек к душевной чистоте»². Чистота, по его же словам, — это «возгорание сердца у человека о всем творении — о человеках, о птицах, о животных, о демонах и о всякой твари. При воспоминании о них и при воззрении на них очи у человека источают слезы от великой и сильной жалости, объемлющей сердце. И от великого терпения умаляется сердце его, и не может оно вынести, или слышать, или видеть какого-либо вреда или малой печали, претерпеваемых тварью. А посему и о бессловесных, и о врагах истины, и о делающих ему вред ежечасно приносит молитву, чтобы сохранились и очистились; а также и об естестве пресмыкающихся молится с великою жалостью, какая без меры возбуждается в сердце его по уподоблению в сем Богу»³.

«Через болезненное покаяние нисходит на человека благодать Святого Духа, вводящая его в сферу Божественной Жизни, — пишет современный подвижник благочестия архимандрит Софроний (Сахаров). — Чем стремительнее покаяние, тем могущественнее действует в нас Сам Бог, касающийся нас и приобщающий Себя Самого Своему созданию ведомым Ему единому образом. В состоянии такой благодати человек всем существом своим живет в реальности Божественного мира и созерцает ее как очевидность»⁴.

Чистота сердца — результат самоотверженного аскетического труда. В процессе покаяния Бог поддерживает и утешает человека некими отблесками совершенного блаженства, которое во всей возможной до всеобщего воскресения полноте раскрывается лишь в совершенно очистившихся подвижниках, но частично переживается уже в самых первых движениях сердца навстречу укорам совести. Нельзя сказать, что блаженство открывается внезапно в какой-то определенный момент. Освобождая с Божией помощью свое сердце от нечистоты греховной, мы впускаем туда Его благодать, исцеляющую нас. Блаженствует душа, чувствующая исцеление, хотя бы оно и было еще не окончательным, хотя бы приходилось еще терпеть скорби, падать, увязать в страстях, но память о блаженстве, пережитом после преодоления греховного стремления, укрепляет кающегося грешника в неложности Божиих обетований.

Свт. Григорий Нисский обращает наше внимание, что Господь разделил порок на видимый в делах и составляющийся в мыслях. Неправду дел наказывал Он по ветхому закону, теперь же внимание заповедей обращено не на наказание самого худого дела, а на профилактику зла, ибо изъять порок из произвола важнее, чем только отстать от злых дел⁵. В этом заключается принципиальный момент методологии преподавания религиоведческих дисциплин — не казнить за порочность, а давать пищу естественным добрым наклонностям души. Проф. Зарин приводит в пример высказывания свв. подвижников, советующих отвращать мысль от страстей к естественному добру, которое вложено в нашу природу Творцом. Страсти не просто исторгаются из сердца, но как бы выдавливаются добродетелями. Именно памятование добродетелей, а не одно сопротивление страстям рекомендуется отцами⁶. Не отрицание зла — в основе борьбы со злом, а утверждение добра. Причем естественное добро — точка опоры, но следует помнить, что естественное добро растворено злом и нуждается в освящении. Поэтому за отвращением от противоестественных порочных страстей следует очищение сердца и от малейших примесей, привязанностей к чему-либо преходящему.

Сначала человеку надлежит прийти в естественное состояние, а затем взойти в горний чертог обожения, но не в том смысле, что сначала он должен думать лишь о восстановлении в себе естественного нравственного закона и только затем уж помышлять о небесном, сначала утвердиться на Десятословии, а затем начать осваивать Евангелие — нет, благоразумная поэтапность предполагает изначальное видение конечной цели, и коррекция душевных наклонностей должна производиться уже на первых стадиях в целостном устремлении к идеалам Евангелия. В какой бездне греха ни находился бы человек, очищение сердца должно совершаться евангельскими заповедями, а не промежуточными звеньями других нравственных систем. Но игнорировать душевность как этап в устремлении к духовным высотам — чревато пагубными последствиями. Можно и духовности не достичь, и в душевном плане остаться недоразвитым, так и закоснеть в амбициях, стать духовным извергом (изверг — выкидыш), который поспешил перейти на следующий этап жизни, не будучи всесторонне к ней подготовленным. Истинное духовное устроение непременно облагораживает и обогащает душевную сферу личности.

(Окончание в следующем номере.)

Священник Игорь Прекуп.

1. Прп. Исаак Сирин. Слово 22 // Прп. Исаак Сирин. Слова подвижнические. — М.: Правило веры, 1998, с. 98.
2. Там же, с. 98-99.
3. Прп. Исаак Сирин. Слово 48 // Прп. Исаак Сирин. Слова подвижнические. — М.: Правило веры, 1998, с. 205-206.
4. Софроний (Сахаров), архим. Рождение в Царство Непоколебимое. —
М.: Паломник, 2001, с. 195.
5. См.: Свт. Григорий Нисский. О блаженствах. — М.: 1997, с. 95.
6. См.: Зарин С.М. Аскетизм по православно-христианскому учению. — М.: Православный паломник, 1996, с. 307.

> в документ <  вернуться  > в меню <