Почему мы так говорим?

«ИНОСЛАВИЕ»

Знатоки русской церковной жизни последних времен говорят иногда, что, например, действовавшее в России до 1917 года русское церковное право по происхождению восходило ко времени императора Петра Первого. Петр Первый с его симпатиями к протестантизму способствовал и некоторому заметному, наверное, уже теперешним поколениям брожению умов, продолжающемуся и доныне. Политический энтузиазм Петра и его наследников был продолжен энтузиастами-революционерами в двадцатом веке и продолжается, по всей вероятности, трудами некоторых политических элит нашего времени. Одним из заметных стремлений политических элит бывает стремление утверждения не только совершенного гражданского, но и чисто духовного равенства и равноценности различных религиозных традиций; направляющих, дескать, по-разному и в одинаковой мере к одному и тому же Богу.

Термин ИНОСЛАВИЕ, утвердившийся в русской дореволюционной жизни, перешел и в наше время.

Так или иначе, но многие в наше время понимают термин «инославие» как обозначающий равноценные и равнополезные вместе (и в сравнении) с православием культуры.

Церковнославянский язык, однако, являет примеры иного отношения. Так, богослужение святому Кириллу Александрийскому, жившему в пятом веке, явно противопоставляет два термина — «православие» и «инославие»: «инородные же вся ИНОСЛАВНЫХ учения низложил еси ...державу православным дал еси».

Проблема инославия, конечно же, чрезвычайно обширна, и мы можем ее только лишь слегка коснуться. Очевидно, однако, что в коренной церковной речи понятие «инославие» всегда по существу духовных проблем противопоставляется понятию «православие» и является родственным понятию «иноверие». «Иноверием» же церковное право называет по существу не только чисто еретические, но даже и «только лишь» раскольнические «христианские» традиции.

Протоиерей Леонтий Морозкин

> В начало страницы <