Еще раз о понятии блаженства

Храм на месте, где Господь произнес заповеди блаженств.

Слово макария в отличие от слова эвдемония не столько означает самочувствие (которое всегда субъективно и преходяще), сколько именно состояние, отражающее реальную приобщенность высшему благу. «Якоже отроча все благополучие свое вменяет быть при матери, — пишет свт. Тихон Задонский, — и неблагополучие поставляет удалиться от нея: тако верная душа за блаженство и утешение имеет единому Богу прилепляться и за беду поставляет к созданию пристать и тако от Создателя отпасть. От сего случая учитесь, христиане, что есть христианская и живая вера, которая без страха Божия и любви не может быть». Счастье земное никогда не бывает полным, оно изменчиво и противоречиво, тогда как блаженство вечное полно и неизменно, и постигается оно (парадоксально для эвдемонического сознания) в немощи, ибо «как начало здравия есть познание и признание немощи: тако начало христианского блаженства — познать и признать свою бедность и окаянство. И сие бывает не от самого познания и признания, но оттого, что Бог, яко милосердный и человеколюбивый, на таковое познание и признание милосердо смотрит и тому ниспосылает Свою благодать».

«Прежде всего, полагаю, должно составить понятие о самом блаженстве, что оно такое, — пишет свт. Григорий Нисский, приступая к толкованию заповедей блаженств. — Блаженство, по моему рассуждению, есть объем всего, что представляется как благо, в котором нет недостатка ни в чем согласном с добрым пожеланием. <...> Признак блаженства — непрестанная и тени не имеющая радость, происходящая от добродетели. <...> Посему поистине всеблаженно само Божество: потому что, чем ни представим Его себе, блаженством будет чистая оная жизнь, неизреченное и непостижимое благо, невыразимая лепота, источная благодать, премудрость и сила, истинный свет, источник всякой благости, превышающая все власть; единое достолюбезное, всегда неизменное, непрестанное радование; вечное веселье, о котором, если кто скажет все, что может, не скажет по достоинству еще ничего. Ибо разумение не постигает Сущего, и если успеем представить о Нем что в уме более возвышенное, то представленное не выразимо никаким словом. Поелику же Создавший человека по образу Божию сотвори его (Быт. 1; 27), то на втором месте блаженным будет именуемое так по причастию истинного блаженства».

Это очень важное высказывание для понимания соотношения смыслов блаженства евангельского, христианского, и счастья земного: последнее субъективно, неустойчиво и относительно, тогда как первое имеет характер объективной, божественной самоценности. Счастье может быть и мнимым, блаженство же может быть только реальным в силу причастности всеблагому Богу — абсолютному Бытию. В этом смысле можно сказать, что счастливый далеко не всегда блажен, тогда как блаженный — объективно счастлив. Объективно, хотя и парадоксально. И эта парадоксальная объективность провозглашается всеми заповедями блаженств.

«Бог есть последнее из желаемых, успокоение всех бывших умозрений, — говорит свт. Григорий Богослов в похвальном слове свт. Афанасию Великому. — Кто успел с помощью рассудка и умозрения расторгнуть вещество и плотское (если назвать так) облако или покрывало, приблизиться к Богу, сколько доступно человеческой природе, и соединиться с чистейшим светом; тот блажен, по причине как восхождения отселе, так и тамошнего обожания, к которому приводит истинное любомудрие и возвышение над вещественною двойственностью ради единства, умопредставляемого в Троице. А кто от сопряжения с веществом стал хуже и столько прилепился к брению, что не может воззреть на сияние истины и возвыситься над дольним, тогда как сам произошел свыше и призывается к горнему; тот для меня жалок, по причине ослепления, хотя бы он и благоуспешен был в здешней жизни; даже тем более жалок, чем более обольщается своим счастьем и верит, что есть другое благо, кроме блага истинного, пожиная тот вредный плод своего вредного мнения, что или осуждается во тьму, или, как на огонь, смотрит на Того, Кого не признал за свет».

Заповеди блаженств даются Спасителем не в повелительной и даже не в изъявительной форме, как были даны заповеди Десятословия, но в виде указания признаков пути, ведущего в Царство Небесное: Бог — благ и блажен, желающие приобщиться Его блаженству должны следовать таким-то путем, стремиться культивировать в душе такие-то признаки.

Еще, что важно заметить: говоря о блаженстве, Христос не только чаемое в будущем веке блаженство имеет в виду. Как пишет св. прав. Иоанн Кронштадтский, «не сказано: тех будет царство небесное, но есть; потому что уже здесь — на земле — в смиренных сердцах Бог почивает и царствует, а в будущей жизни воцарится в них навеки и прославит их славою нетленною».

Священник Игорь Прекуп.

> В начало страницы <