Юло ТУУЛИК:
"Судьба подарила мне уникальную возможность"

– Юло, к сожалению, сейчас мы общаемся довольно редко. Так получилось не потому, что жизнь развела по разным беговым дорожкам. Но я до сих пор помню, как вы с братом Юри пригласили меня на остров Абрука: и тот роскошный стол с тающей во рту жареной камбалой, и те разговоры, и тот культпоход по вашему острову, и даже то ведерко земляники, что подарила ваша жена в дорогу... Но прочь, ностальгия! Сегодня у нас деловая встреча. Вот первый вопрос: хотелось бы узнать, как вы чувствуете себя в столь резко изменившемся культурном пространстве.

– Я бы сказал так: сейчас еще не настало время для культуры, сейчас время политиков, как в Эстонии, так и в России. Время трудное, сложное, и та широта интересов к литературе, культуре народов, что была характерной для нашей жизни, осталась в прошлом. Такой ситуации уже наверняка не будет. Уже никогда, ни при какой диктатуре в кавычках эстонская литература не будет играть ту роль, что играла в Советской Эстонии. То была огромная, вдохновляющая роль. Писателям иногда трудно свыкнуться с мыслью, что рядом с ними в сегодняшнем обществе есть политики, врачи, экономисты, учителя. Возможно, мы переоценили когда-то свое значение, потому так нелегко стать незаметными, рядовыми членами общества, скромными тружениками пера. Не зря же Пастернак предупреждал: "Быть знаменитым некрасиво..."

– К слову, вы по-прежнему пишете пером или творите на компьютере?

– Увы! Хотя и понимаю, что на компьютере производительность литературного труда гораздо выше. Я не только пользуюсь пером, но и по-прежнему постоянно слежу за литературной жизнью России. Там ситуация точно такая же, как и у нас. Тиражи маленькие, выходит много книг, переведенных с иностранных языков, которые проходят мимо внимания читателей и профессиональной критики. Там уже не устраиваются интересные обсуждения прочитанного, не ведутся любопытные дискуссии, литературные споры.

– Не случайно же Запад и Восток придерживаются единого мнения относительно времени перемен. И если западные мудрецы выражаются по-философски сдержанно: дескать, все перемены – к худшему, то на Востоке сей постулат обретает мистическую форму: "Не дай вам Бог жить в эпоху перемен!"

– Я приведу такой пример. Допустим, если бы в нашем Союзе писателей, условно говоря, вчера одновременно проходили две встречи – скажем, с Яном Каплински и завотделом пропаганды ЦК КПЭ, то у Каплински был бы полный зал, тогда как у его коллеги из ЦК – едва ли половина или даже четверть. Теперь наоборот – если бы одновременно у нас состоялись встречи политика и поэта, картина приобрела бы совершенно противоположный вид. Поэтому я радуюсь тому, что история и судьба подарили мне уникальную возможность чувствовать свою необходимость, быть уверенным, что ты любезен своему маленькому народу – и как литератор, и как человек, сохраняющий эстонский язык, образ мышления нашего народа. И в то же время – вдруг оказаться через десятилетие в такой ситуации, когда уже пора понять: ты сыграл свою роль. Хватит. Не надо оглядываться во гневе. Попробуй спокойно смотреть на то, что творится. Возможно, мы, эстонские люди, вернулись на свои рельсы. Я не вижу в этом трагического. Как функционер Союза писателей должен сказать, что функции нашего творческого объединения, конечно, изменились: на данный момент главной заботой являются уже не проблемы литературного процесса и не анализ того, что мы имеем на этом поприще, а поиск новых стипендий и пенсий, чтобы писатель, попросту говоря, мог существовать. Так что в чисто человеческом плане наши дела еще печальней, чем в культурном или идеологическом.

– К сожалению, сейчас бедствуют многие бывшие деятели культуры.

– Бедствуют... Но это уже другой разговор...

– Интеллигенция – история тому свидетель – всегда была в оппозиции к власти, что естественно уже хотя бы потому, что человек с запросами не в состоянии втиснуться между "да" и "нет". Разорваны живые связи между писателями, которые встречались, общались, дружили, обменивались мыслями. Лично я тяжело переживаю эти потери, мне не привыкнуть к тому, что у многих нынче атрофировалось чувство дружбы, каждый теперь забился в свой угол. Вас это задевает? Ведь вы с братом Юри были когда-то не только "абрукаскими отшельниками", но и заядлыми путешественниками, участниками огромного числа торжеств, тусовок и событий в литературной жизни своих коллег из братских республик. Что же касается Юри, он вообще, сколько мне помнится, всегда находился в центре писательских сборищ, где бы ни появился – в Москве, Дубалты, Пицунде или Коктебеле.

– Действительно, в свое время у нас были обширные связи со всеми писателями союзных республик, а в середине 80-х годов мы наладили контакты и с нашим регионом. Незабываемы поездки в Москву, Ленинград, в дома творчества, особенно в Юрмале, Дубалты, где мы не только отдыхали, но и работали вместе. Теперь я слежу за ворчеством своих русских коллег по московским толстым журналам. Часто приходят тревожные мысли: а живы ли еще мои коллеги в Таджикистане, где ежедневно идет война? У меня нет никакой информации, никаких контактов. Могу привести и такой пример: виднейшему советскому писателю-баталисту Василию Быкову стало так трудно жить в родной Белоруссии, что он переехал в Финляндию – в Хельсинки. Я дружил с этим человеком давно и отлично понимаю, что в таком возрасте покинуть родину – очень непросто.

– А Виктор Астафьев, с которым вы так любили общаться? Как у него дела?

– Это еще один вопрос, на который не имею ответа. Очень хотелось бы знать, как он там живет в Сибири? Как чувствует себя Валентин Распутин, с ним мы тоже долго дружили, были в переписке.

– И что? Нет контакта?

– Никакого, хотя я могу читать, что они пишут. Я довольно часто звоню в Москву, где у меня остались друзья и коллеги. А поскольку в русской советской литературе работали многие писатели, уехавшие потом за границу, у меня довольно тесные контакты с ними. Что я хочу этим сказать? Да, мы могли – вместе или в отдельности – ругать бывшую систему и общественный строй, но при этом мы оставались прекрасными друзьями, коллегами, нас соединяли общие интересы. Все меняется. Иногда кажется: то было самое замечательное, удивительное и счастливое время. Идеологически трудное, но действительно очень счастливое.

– Юло, позвольте полюбопытствовать – что у вас сегодня на письменном столе?

– В середине года, точнее, во второй половине в издательстве "Олимпия" выходит моя книга, состоящая из трех новелл.

– 0 чем эти новеллы?

– О шахматах...

– Не о теории, надеюсь?

– Нет, нет! Шахматы в моей жизни – это и слабость, и хобби. Знаете, я пришел к выводу, что иногда люди опаздывают с собственными мемуарами. У меня сохранились дневники, начиная с восьмого класса, к ним прибавились дневники моих рейсов в Атлантику, путешествий по свету. Плюс к этому – десяток лет работы в Союзе писателей. Думаю, пора взяться за эти материалы-документы. Там много интересного.

– Чем занимается сейчас ваш брат Юри Туулик? Какие сюрпризы готовит читателям?

– Сейчас он на Абрука, и по традиции каждое утро ровно в семь мы звоним друг другу, чтобы перекинуться парой слов. Мы ведь – рыбаки, а на Абрука и в Курессааре рыбаки каждый день начинают с вопроса: "Ну, как жизнь?" И хотя там, конечно, все по-старому, Юри всегда расскажет что-то интересное и веселенькое. Вот мы и посмеемся, и обменяемся новостями. Он собрал большой материал об истории и культуре Сааремаа и Курессааре, сейчас работает над книгой, которая выходит где-то в середине года. Юри молодец, он не унывает, и, несмотря на то, что у нас сейчас время серьезное, по-моему, опять вернулся к юмору, ведь когда-то он был ведущий юморист в эстонской литературе. В общем, братишка что-то там пишет, а старший брат не знает. Ну разве это нормально?

– Какое там!

– Вот и я так думаю.

– Юло, все-таки давайте разберемся, почему вы считаете себя старшим братом, ведь в Эстонии каждый знает: вы – близнецы?

– Но я-то появился на свет первым, а он еще раздумывал...

– Быть или не быть? Тогда конечно! Вы могли бы сформулировать, в чем ваша миссия в литературе?

– Как я уже говорил в беседе за "круглым столом" "Русского Телеграфа", посвященной литературным журналам, на мой взгляд, одна из самых важных миссий литературы и культуры – взаимопонимание и толерантность. Я был в числе тех, кто всегда радовался, что в нашем Союзе писателей работала секция русских литераторов, очень сожалею, что она не работает сейчас, и надеюсь – она все-таки возродится.

– "Надежды юношей питают", – говорил поэт.

– Могу сказать – признаки того, что она возродится, уже появились. Как писателю мне хотелось бы помогать в работе настоящим талантам. К сожалению, в последнее время в обществе появилось столько профанов – и в журналистике, и в литературе, и в политике, и в экономике. В такой ситуации самое главное – понять, с какой целью человек заявляет о себе, что он преследует, чего хочет.

– Юло, говорят, что у настоящего таланта должны быть враги и завистники, иначе он быстро сойдет с дистанции. А в Библии четко сказано – полюбите врагов своих.

– Да (смеется). У меня тоже, судя по всему, появились "враги" среди хороших друзей, которые непременно хотят втянуть меня в политику. Весной будут выборы, и я не открою тайны, если скажу – многие из партий предлагали мне пополнить их списки. Есть опыт коллег, а их было с десяток, кто плодотворно работал на политическом поприще. Назову здесь Каплински, Пауля-Ээрика Руммо, Вейдеманна, даже Яана Кросса. Я до сих пор не решаюсь спросить у Яана Кросса не о том, как он попал на Тоомпеа, а как он оттуда вернулся. Мне кажется, что тот, последний день работы на Тоомпеа, когда он решил спуститься на улицу Харью, был для него удивительно счастливым. Потому что ему удалось выйти из политики и вернуться к своему письменному столу – ведь владеет-то он только писательской работой.

– Каждому – свое?

– Конечно.

– Стало быть, читатели "Русского Телеграфа", а среди них, судя по письмам и звонкам, много ваших поклонников, по просьбе которых состоялась эта встреча, могут быть спокойны: вы не собираетесь менять профессию, на вашем письменном столе лежит новая рукопись. Значит, есть надежда, что вашу новую книгу прочтут и на русском языке. Препятствий для этого не столь уж много. Есть переводчики, еще осталось желание общаться и неистребимый интерес к эстонской литературе. А потому – до новой встречи. Спасибо вам за беседу.

Гостя расспрашивала Валентина СИЙГ.

Снимок "РТ"-фото.

(РТ, № 5, 1-7 февраля 1999 г.)

> в документ <  вернуться  > в меню <